Последний рубеж. Том 3 - Вадим Фарг

Но парням, лежащим на койках, было плевать на политику. Им было важно, что их ноги отрастали заново, а ожоги затягивались на глазах.

Я остановился у входа в большую палату.

Разговоры внутри стихли мгновенно. Словно кто-то выключил звук.

Десятки глаз повернулись ко мне. Раненые, медсёстры, офицеры, пришедшие навестить своих бойцов. В этом взгляде не было страха, который я привык видеть в Змееграде. И не было того снисходительного любопытства, с которым на меня смотрели в начале этой кампании.

Один из солдат, старый сержант с перевязанной головой, медленно поднялся с койки. Он опирался на костыль, его лицо было серым от кровопотери.

Он выпрямился. И, глядя мне прямо в глаза, приложил здоровую руку к виску.

— Слава Защитнику, — хрипло произнёс он.

Это не было уставным приветствием. Это было чем-то большим.

— Слава! — отозвался его сосед.

— Филатов! — донеслось из угла.

Через секунду вся палата — те, кто мог стоять, и те, кто мог только поднять руку — салютовала мне.

Я замер. В горле встал ком. Я был Мором. Убийцей. Циничным ублюдком, который использовал людей как фигуры на доске. Я привык, что меня боятся. Я привык, что меня ненавидят.

Но уважение? Такое, искреннее, купленное кровью?

Это было тяжелее любой брони. Потому что это обязывало.

Я молча кивнул им. Просто кивнул, не в силах выдавить из себя пафосную речь. И пошёл дальше, чувствуя ихвзгляды спиной. Теперь я для них не просто «тот парень из Змееграда». Я — легенда. «Демон Белой Скалы». И эта легенда теперь будет жить своей жизнью, отдельно от меня.

В конце коридора была отдельная палата. «VIP-зона», как пошутил бы Сергей.

Я толкнул дверь.

Картина, открывшаяся мне, заставила меня улыбнуться впервые за последние сутки.

Линда лежала на кровати, загипсованная по самую шею. Из-под бинтов торчали только рыжая макушка, один глаз и правая рука. Рядом, на стуле, сидел Егор. Снайпер выглядел лучше — киберпротез уже починили полевые техники, но лицо его было бледным.

Он держал Линду за руку.

Увидев меня, Егор дёрнулся, пытаясь отпустить её ладонь и встать по стойке «смирно», но Линда вцепилась в него мёртвой хваткой.

— Сидеть, Однорукий, — прошипела она, скосив единственный видимый глаз на меня. — О, явился. Начальство.

— Живая, — констатировал я, присаживаясь на подоконник. Сил стоять уже не было. — А говорили, что у тебя девять жизней. Похоже, осталось восемь.

— Семь, — поправила она голосом, похожим на скрип несмазанной петли. — Одну я потратила на того мага с молниями. Босс, ты видел, как мы их? Как детей!

— Видел, — я стал серьёзным. — Вы сделали невозможное. Еслибы резервы прошли через Волчью Падь, мы бы сейчас не разговаривали. Спасибо.

В палате повисла тишина. Егор опустил взгляд, разглядывая свои ботинки. Линда фыркнула, пытаясь скрыть смущение.

— «Спасибо» нахлеб не намажешь, Филатов, — буркнула она. — Ты обещал три ящика виски. И массаж. И премию. Тройную.

— Будет тебе премия, — я достал из кармана помятую пачку сигарет, но вспомнил, что мы в лазарете, и убрал обратно. — Всем будет. И новая экипировка. И отпуск.

— А ещё, — Линда хитро прищурилась, кивнув на краснеющего Егора, — нам, кажется, придётся скинуться на свадьбу. Этот дурак мне предложение сделал. Прямо посреди боя. Романтик хренов.

Егор поперхнулся воздухом.

— Я… это было тактическое решение! — выпалил он. — Для поднятия боевого духа!

— Ну да, ну да, — ярассмеялся. Боже, как приятно было просто смеяться. Без крови, без смерти, без пафоса. — Тактическое предложение руки и сердца. Запишу в учебники.

Дверь открылась, и в палату втиснулся Сергей. Он нёс огромный поднос с фруктами, который выглядел игрушечным в его лапищах.

— О, Илья! — обрадовался он. — А я тут витамины добыл. У пилотов отжал. Говорят, полезно для регенерации.

Он поставилподнос на тумбочку и посмотрел на нас. Его лицо, обычно суровое, сейчас светилось какой-то детской радостью.

— Мы победили, брат, — тихо сказал он. — Мы реально победили.

— Да, Серёга, — я посмотрел насвою команду.

Искалеченная психопатка с огнемётом. Однорукий снайпер-романтик. Бывший военный, ставший «мамочкой» для отряда. И я. Бывший наёмный убийца в теле подростка.

Странная компания. Но другой семьи у меня не было. И за эту семью я теперь порву любого. Будь то криминальный авторитет или сам Император.

— Отдыхайте, — я отлип от подоконника. — Мне нужно закончить дела.

* * *

Я вышел на улицу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая снег в багровые тона. Красиво. И символично. Крови здесь пролилось достаточно, чтобы накормить землю на годы вперёд.

На крепостной стене, там, где я стоял перед прыжком, меня ждала княгиня Савельева.

Она выглядела уставшей. Её всегда безупречная причёска растрепалась, мундир был помят. Но глаза оставались ясными и холодными. Глаза игрока, который толькочто выиграл партию, но знает, что турнир продолжается.

— Как они? — спросила она, не оборачиваясь.

— Жить будут. Свадьбу планируют, — ответил я, вставая рядом.

Савельева усмехнулась.

— Хорошо. Жизнь продолжается. Это главное.

Мы помолчали, глядя на равнину, усеянную остовами сожжённой техники АДР. Похоронные команды уже работали, собирая тела. Своих и чужих.

— Гордеева увезли в столицу час назад, — нарушила тишину княгиня. — Спецбортом. Под усиленной охраной.

— Трибунал? — спросил я.

— Император обещал суд. Но ты же понимаешь, Илья… Георгий — брат монарха. Его не казнят публично. Сошлют в монастырь, или объявят сумасшедшим и запрут в золотой клетке.

— Мне плевать, где он будет сидеть, — жёстко сказал я. — Главное, что он больше не сможет отдавать приказы.

Савельева повернулась ко мне. Ветер трепал её волосы.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что всё закончилось. Мы выиграли битву, Илья. Тактически. Мы спасли фронт. Но политически… мы разворошили осиное гнездо.

Она положила руку на холодный камень парапета.

— У Гордеева много сторонников. Аристократы, которым не нравится жёсткая рука Императора. Корпорации, которые теряют деньги из-за войны. Они не простят нам этого унижения. Ты стал героем для солдат, но врагом номер один для элиты.

— Я привык быть врагом, — пожал плечами я. — В Змееграде меня пытались убить каждые вторник и пятницу.

— Змееград был песочницей, — серьёзно сказала она. — Теперь ты играешь в высшей лиге. Здесь не стреляют из-за угла. Здесь убивают улыбками, ядом в вине и законами. Тебя попытаются уничтожить, Илья. Лишить имени, наследства, объявить угрозой государству. Твоя сила… то, что ты показал сегодня… многих напугала. Даже Императора.

Я вспомнил взгляд монарха. Холодный. Оценивающий. Взгляд человека, который видит не героя, а опасное оружие, которое нужно либо контролировать, либо сломать.

— Пусть боятся, — я сжал кулак. Чёрная искра, остаток силы, проскочила между