Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова
– Еще пригодится, – загадочно заметил он.
Ирис отправилась в кладовую за чистым бельем, но, не дойдя до нее, свернула в конец коридора, где располагалась комната блудливой Лисси.
– Войдите, я еще не сплю, – спокойненько и даже с некоторым предвкушением отозвалась барышня на стук. – А, это ты, – скривилась она. – Нотации читать будешь?
– Нотации потом. – Ирис прикрыла дверь. – Скажи, что за лицо ты видела в окне?
– Там была страшная-престрашная рожа! – горячо откликнулась Лисси. – Она прильнула прямо к стеклу! Глазищи – во! Из щек щупальца торчат! И лунный свет отражался от белых волос таким… призрачным нимбом! Это тоже ваши шуточки?
– Нет. Тебе показалось, наверное.
– А вот и не показалось! Правильно говорят, что у вас в «Черном дубе» всякая чертовщина водится!
– Кто говорит? Арман уверяет, что призраков тут не было замечено.
– Ах, Арман… – смутилась Лисси. – Ну… ему виднее, конечно.
Тут Ирис все-таки не удержалась от нотаций.
– Лисси, ты понимаешь, насколько возмутительным был твой поступок? Ты незамужняя девушка – и отправилась в комнату к холостому мужчине! – сказала она, чувствуя себя чопорной альсингенкой в пятом поколении.
Однако приятное чувство – побыть правильной и респектабельной занудой! Она вошла во вкус.
– Такое поведение нарушает все нормы приличия!
– Да плевать я хотела на нормы приличия, – хладнокровно отозвалась Лисси. – Ты прямо как моя матушка. Если соблюдать все эти дурацкие правила, то старой девой останешься. Что, девушке уже и повеселиться нельзя? Тут у нас ни одного нормального мужчины нет, кроме Армана. А я не такая дура, чтобы воротить от него нос, потому что он, видите ли, прислуживает.
В словах Лисси была простая житейская мудрость, и Ирис не стала больше допекать ее. Просто погрозила ей на прощание пальцем и понесла белье в комнату Рекстона.
Она решила, что страшная рожа Лисси все же привиделась. Это не был Рик или его подельники. Светлые волосы? Рик и прочие – темноволосые, Барт – лысый, но у него глазенки маленькие и никаких щупалец на морде нет, только толстые щеки. Остальные и вовсе под описание не подходят.
Однако все равно странно. Может, это был тот самый Зеленый Человек, который привиделся ей в лесу после того, как ее стукнули в яме?
Да что за чертовщина тут творится?! Может, оккультисты разберутся? Они в чертовщине знают толк. Надо бы их как-нибудь осторожненько посвятить в некоторые события последних дней и послушать их гипотезы.
В комнате дворецкого уже никого не оказалось. Ирис вспомнила, что их пригласили для выволочки в кабинет барона. Вздохнув, девушка потащилась наверх.
Когда она открыла дверь, застала прелестную картину. Финеас и Даниэль сидели в креслах, прилежно сложив руки на коленях. Рекстон стоял перед ними, как директор школы, и строго перечислял ужасные последствия, какие могла иметь шалость с чучелом, начиная от потери репутации и заканчивая скандальной статьей в газетах, сердечным приступом Лисси и почему-то пожаром. Финеас степенно кивал, Даниэль корчил мученические рожи.
Завидев Ирис, Рекстон пригласил и ее:
– Входите, госпожа Диль. Вам тоже стоит послушать и сделать выводы.
– А чего я? Я им запретила устраивать спектакль с привидением. Это все Даниэль, – сдала она кузена без укола совести.
– Плохо запретили. Вы теперь хозяйка дома и отвечаете за порядок в нем. Запретить надо было так, чтобы у господина барона, – он иронически выделил титул голосом, – и мысли не было устроить подобное. А вы дали понять, что не одобряете собственный запрет. Вам нужно научиться не только приказывать, но и следить за исполнением, быть строгой и ответственной и…
Ирис вздохнула и подняла глаза к потолку. Ну вот что с ним делать, с этим дворецким? Уволить без рекомендаций? Треснуть по башке?
Даниэль решил совершить благородный братский поступок – вызвать огонь на себя.
– Да что ты взъелся?! – взвился он. – На деле я тебя спас! Если бы не я, Лисси бы тебя обесчестила! Ты бы зашел в комнату, а там она поджидает! Не успел бы опомниться, как попал бы в ловушку! Как я с Софи!..
– Что? – нахмурился Рекстон. – Что у вас с Софи?
Даниэль понял, что проговорился. Он что-то забормотал, заюлил, покраснел.
– Так. Выкладывайте, – потребовал Рекстон таким тоном, что Даниэль сник. – Я знаю, что Софи – в деликатном положении. Так это, значит, вы?
Деваться было некуда. Даниэль с запинками изложил свою версию событий. Ирис, перебивая, дополнила ее собственными деталями. Финеас вздохнул, потер лоб.
– Эх, молодежь… – пробормотал он с глубочайшим разочарованием.
– Черт вас побери, Даниэль, – выругался Рекстон. – Вы соображаете, что натворили, ваша милость?
– Да что я натворил?! Кто не без греха?!
– Ладно, не ругайте его, Арман. Мы все люди и можем ошибаться, – не осталась в долгу перед братом Ирис.
Рекстон негодующе хмыкнул, показывая, что уж он такую ошибку совершить никак не мог.
– Лучше скажите, что нам теперь делать, – устало продолжила Ирис. – Парня надо выручать. Не может же он связать свою жизнь с такой особой, как Софи.
– Придется, – отрубил Рекстон. – Он мужчина и должен исправить свой легкомысленный поступок. Нельзя оставлять девушку в беде.
– Ага, а меня – можно, – иронически заметил Даниэль.
– Из этого брака не выйдет ничего хорошего. Ребенок должен расти в любви, видеть взаимное уважение родителей, – поддержала кузена Ирис.
Финеас тоже встал на их сторону.
– Софи однажды встретит того, кто действительно полюбит ее всей душой и назовет ее ребенка своим, – мягко сказал он.
Ирис кивнула.
Повезло же ей заполучить такого отчима!
– Скорее произойдет другое, – сухо ответил Рекстон. – Софи сдаст ребенка в приют. Я слышал, что в городе она делилась планами с подругой и жаловалась ей – так, собственно, я и узнал о ее плачевном положении. Пытался отговорить ее, но Софи уперлась.
Ирис могла понять доводы Рекстона. Она помнила, что он рассказывал ей о своем сиротском детстве в работном доме.
– А Софи в том же разговоре не упомянула, кто настоящий отец ребенка? – поинтересовался Даниэль.
– Нет. И ваше имя она утаила. А что, есть сомнения?
– А как же!.. Я вот считаю, что эту шантажистку нужно в полицию сдать, и точка!
– Нет. Пора становиться взрослым, Даниэль. Это вам не дурацкие розыгрыши устраивать.
– Что, насильно меня к алтарю потащишь?
– Если придется, ваша милость.
– Да что ты о себе возомнил?! Ты мне не папаша и не дядя! Ты тут слуга, черт побери!
– Именно. Я старший над слугами. Дворецкий. Я забочусь о всех, кто работает в этом доме. Я
