Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова

– А вот и клад барона. Кто бы мог подумать, что он спрятан в трости.

Рулон состоял из нескольких чертежей. Рекстон расправил их, выложил на столе, прижал края чернильницей и книгами, внимательно изучил и озадаченно хмыкнул.

– Что, опять вечный двигатель? – без энтузиазма поинтересовалась Ирис.

Она не верила в ценность спрятанных документов. Не исключено, что барон вовсе не шутил, а просто-напросто выжил из ума.

– И да, и нет. Посмотри сама. Тут много всего. Вот это, кажется, схема соковыжималки. А это… свеклоуборочный комбайн? Или тестомешалка? Хм… Я не инженер, но, насколько могу судить, вот это – чертежи автомобиля, той самой «Сагитты», на которой я привожу покупки от бакалейщика. Но есть загвоздка…

– Что с ней не так?

– Все. – Он поместил длинный палец с коротко подстриженным, идеально чистым ногтем на синие линии и очертил круг. – Я немного разбираюсь в устройстве автомобилей. Тут изображен не двигатель внутреннего сгорания. Он не бензиновый и не электрический, а черт знает какой.

– А что тут написано?

Ирис озадаченно вгляделась в выноски с пояснениями. Она не поняла ни слова, хотя символы и знаки показались ей знакомыми.

– Я видела этот код в одной из книг маэстро Мантейфеля! В его основе лежат иероглифы древней страны песков и пирамид, им пользуются алхимики и фокусники. Но я не умею читать его… Смотри, опять змей, кусающий собственный хвост… А вот надпись на древнеиталийском: «Ляпис философорум». Что это?

Рекстон прикрыл глаза, задумавшись.

– Если не ошибаюсь, так называют философский камень, он же магистерий, он же ребис. Змей, кусающий собственный хвост, – одно из его символических обозначений.

Ирис с досадой хлопнула ладонями по столу.

– Ну я так и знала! Опять бред собачий! Что вечный двигатель, что философский камень – выдумки! Барон Гвидо накормил нас сказками!

Арман покачал головой.

– Мастер Жакемар называл магистерием изумруды, которые он научился заряжать эфирными образами, аурой людей и предметов. Это не выдумки, один из таких изумрудов заставляет биться мое сердце. Но Жакемар унес свой секрет в могилу. Никто не знает, как создавать такие накопители и на что они способны. Сам Жакемар считал, что они – ключ к вечной жизни.

Ирис почесала щеку и вздохнула.

– Вот оно что… Думаю, дело обстоит так: до того, как барон отдал этот изумруд тебе, он прикидывал, нельзя ли его использовать в механизмах как источник энергии… Ну и какой нам от этого прок?

– Ты должна показать чертежи Финеасу.

Ирис выставила вперед ладони.

– Арман, прошу, давай не будем рассказывать никому о том, что мы обнаружили, даже Финеасу. Он не болтун, но он сдружился с майором Зейцем, а я застала майора, когда он шарил в этом кабинете и прихватил эту трость. Прости, но я теперь никому не доверяю. Вы, мужчины, не умеете держать язык за зубами.

– Я умею, – с холодным достоинством заметил Арман.

– Ты исключение из правил. – Ее осенила идея. – Вот что. Я пошлю эти чертежи маэстро Мантейфелю. Каждый фокусник – толковый инженер. Видел бы ты, какой реквизит они мастерят для своих представлений! Маэстро знает древний шифр и разбирается в алхимии и прочей белиберде. Если тут скрыта еще одна загадка, он ее разгадает.

Рекстон кивнул и внимательно посмотрел на нее.

– Ты разочарована? – мягко спросил он, сворачивая чертежи в трубки.

– И да, и нет, – призналась Ирис, взяла со стола карандаш и задумчиво постучала им по подбородку. – Я рада, что мы открыли одну из тайн поместья. Пусть она и бесполезна, зато теперь я лучше представляю характер моего родного отца, которого я никогда не знала. Прости мне мои слова, но Гвидо был тот еще фрукт. И все же он бы мне понравился. Я люблю людей, которые умеют вносить в жизнь дыхание сказки, населять ее безумными фантазиями. Я сама такая же. Как и все артисты.

– Ты права. – Арман замер, оперевшись на стол одной рукой. – Барон бывал грубым и язвительным, он не умел выстраивать отношения с близкими. Но люди все равно тянулись к нему. Он привлекал их своей эксцентричностью. Он был настоящим сказочником, а его изобретения были его сказками.

Ирис улыбнулась, радуясь, что Арман так хорошо понимает ее.

– Но я, конечно, разочарована, потому что надеялась отыскать нечто ценное. О богатстве я не мечтаю. Если бы в кладе было золотишко, я бы пустила его до последней монеты на то, чтобы удержать поместье на плаву… Арман, я изучила наши счета. Знаю, что мои дела плохи. Первые постояльцы не окупили свой визит, а других я пока не нашла. Если не случится чудо, поместье все-таки придется продать. Пора признать, что все от этого выиграют.

Ирис обреченно вздохнула. Арман шагнул к ней ближе и накрыл ладонью ее руку.

– Ирис, если тебе нужны деньги, я…

Она не дала ему закончить, яростно затрясла головой.

– Не смей предлагать мне деньги! Они тебе самому понадобятся. Я еще не сдалась. Да, я жду чуда. Но что такое чудо? Желаемый результат, полученный без усилий. А я сил не жалею. Однако я реалистка. Если ничего не выйдет, я приму решение, которое обезопасит тетю Грету и Даниэля. Они теперь моя семья, на произвол судьбы я их не брошу. Продам поместье – и дело с концом. Это всего лишь старый дом, груда камней.

Ирис попыталась улыбнуться, но в горле застрял комок. Она успела полюбить эту «груду камней». Продать дом – все равно что предать друга.

– Ирис, не упрямься, – сказал Арман, его взгляд стал сердитым. – Я помогу тебе.

Сложно было проявить твердость, когда его теплая твердая рука касалась кожи ее запястья. Прикосновение заставляло мысли путаться.

– Нет. Я не заберу твои сбережения… Ты должен научиться думать о себе, Арман, понять, кто ты на самом деле – не тень, не слуга, а человек со своими потребностями и мечтами. Ты сполна выплатил свой долг хозяевам. Я не хочу стать еще одной хозяйкой и подопечной.

– Поверь мне, я вижу тебя совсем в другом качестве, – негромко сказал Арман и придвинулся еще ближе.

Ирис вновь попала под магнетическое влияние его серо-зеленых глаз. Они не отрывались от ее губ, в них появился опасный примитивный блеск. У Ирис участилось дыхание. Если он сейчас ее поцелует, она сдастся. Она получит то, что хочет… но это будет неправильно.

Старые часы на стене начали громко бить. Ирис выдернула руку, прижала ее к сердцу и отступила.

– Уже поздно, – твердо сказала она. – Мы слишком увлеклись.

Арман нехотя перевел взгляд на циферблат.

– Да, верно.