Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова

– На спектакль приду, если получится, – с сожалением качнул он головой. – У меня назначена встреча с представителем банка… по поводу моих вкладов.

– И о чем вы будете беседовать?

Ирис старалась говорить небрежно.

– О том, как мне следует распорядиться сбережениями.

Ирис все сильнее волновалась – ответ Рекстона вернул ее подозрения. Дворецкий же казался невозмутимым. Ну еще бы, он ведь не влюблен в нее! Он переживает за ее успех, но не видит себя рядом с ней в будущем. Ирис – отдельно, а он – отдельно. Вот почему он беспокоится о вкладах. Он хочет уйти из «Черного дуба», отправиться наконец в свободное плавание.

Впрочем, бесполезно угадывать, какие мысли бродят в его голове. Скорее всего, они не совпадают с теми, которые захватили Ирис. И чувства, которые он испытывает к ней, не похожи на те, что она испытывает к нему. А значит, ничего у них не получится.

– Ни пуха ни пера, Ирис. Уверен, после представления ты обзаведешься верными поклонниками своего таланта, – сказал он напоследок.

– К черту! – ядовито бросила Ирис, вложив в традиционный ответ куда больше, чем обычно подразумевается.

Ирис не узнала трактир «Хромой гонец», когда переступила его порог. Хозяин заведения сдвинул столы, освободив больше места под сцену, занавесил окна и устроил нечто вроде рампы – повесил несколько мощных светильников, а скамейки у стен щедро утыкал свечами.

– Народу придет много, – обрадовал он Ирис. – Учитель нарисовал плакаты и развесил их в деревне, а моя жена напечатала на машинке рекламки, я раздавал их посетителям. Ожидается аншлаг.

– Прекрасно, спасибо, – слабо ответила Ирис, холодея от новой волны страха.

Но вскоре она успокоилась. Трактир был необычайно уютным, милым камерным помещением, пропахшим специями, воском для мебели и хорошим табаком. Здесь чувствовалась респектабельность, здесь жили традиции. Ирис надеялась, что и ее спектакли станут одной из этих традиций.

Финеас принялся колдовать с освещением, подкручивать и настраивать лампы. Ирис скрылась за ширмой, которую изготовила из старых ковров, и еще раз проверила реквизит.

– Ну, милые мои, мы покажем им прекрасное шоу! Не подведите! – обратилась она вполголоса к куклам, как у нее водилось перед спектаклем.

Но впервые ее друзья из папье-маше не ответили. Ирис с любовью посмотрела на них и вздохнула. Они не живые. Но и не бездушные предметы. Эти куклы – продолжение ее самой, воплощение ее таланта. Но ей больше не нужны игрушечные друзья. Она переросла свою чудаковатую привычку беседовать с куклами.

В зале послышались голоса. Ирис не удержалась и прильнула к щелочке в ширме, чтобы посмотреть, как идут дела. Зрители прибывали, и вскоре зал трактира был набит битком. Хозяину пришлось принести несколько складных столиков и стульев. Спектакль предполагался детский, но явились на него целые семьи. Дети ерзали и смеялись за столами, взрослые заказывали для них угощение и про себя не забывали. Трактирщик открыто радовался потоку выручки, его физиономия сияла благодушием.

Ирис жадно всматривалась в лица гостей.

Вон полицейская бабуля и ее упитанный внучок.

Вон учитель Барнабас. Его сестра, шустрая Соня, заметила Ирис и помахала ей. Ее брат что-то увлеченно рассказывал кучке мальчишек и девчонок, своим ученикам. Те слушали его не особо внимательно и все время отвлекались на шалости – то украдкой запульнут скомканную салфетку, то начнут пинаться под столом. Дисциплина не была сильной стороной молодого учителя.

К столу с учениками подошла предприимчивая барышня Лисси Ойген. Влюбленный Барнабас тут же порозовел от восторга, но не застеснялся, а довольно колко парировал шуточки Лисси. Она завладела вниманием учеников, а потом затеяла с ними тихую игру, чтобы скоротать ожидание перед спектаклем.

Ирис с удивлением отметила, что Лисси, несомненно, любят в деревне и большие, и малые… Впрочем, чему тут удивляться? Задор, молодость и хорошенькое личико привлекают людей и искупают многие недостатки.

Явились и постояльцы «Черного дуба». Духовидицы налегали на наливку, оккультист Вальдемар приставал к людям за соседним столом – нудно расспрашивал, не водятся ли у них, часом, в амбарах привидения, – а журналист Эрми деловито строчил в блокноте, изредка покусывая кончик карандаша в поисках вдохновения. Уж не собрался ли он отправить заметку о представлении в столичную газету? Было бы неплохо.

Даниэль уселся за дальний стол со своими друзьями – местными парнями, сыном аптекаря и счетоводом. Из их угла то и дело доносились раскаты смеха.

Последними прибыли самые важные зрители. Удобный стол у окна трактирщик зарезервировал для предводителей местного общества. Майор Зейц уселся, вытянув раненную в кротоловке ногу, и тут же заказал шнапс. Финеас подошел к нему поболтать. Майор угостил его стаканчиком, крепко хлопнул его по плечу.

Место рядом с майором заняла разодетая госпожа Ойген. Она презрительно косилась на ковровую ширму и морщила острый носик. Окликнула свою дочь, но Лисси раздраженно отмахнулась и осталась за столом учителя.

Лара Хунтер громко беседовала с другими зрителями. Ее зычный голос заглушал шум и смех. Она сразу дала понять, кто здесь главный. Покровительственно расспрашивала соседей о домашних делах, сыпала непрошеными советами и критиковала все, что ей не по нраву. С ней уважительно соглашались и не спорили.

– Ну-ка, посмотрим, каким зрелищем будут нас потчевать! Надеюсь, ничего непристойного, – возвестила она.

Тетя Грета, которая явилась вместе с друзьями, негодующе свела брови. Хоть она и не одобряла затеи племянницы, но не желала слышать колкости в ее адрес. Ирис сначала разозлилась на госпожу Хунтер, но потом ей стало смешно. Что поделать, вот такие они, эти предводители местного изысканного общества! Совсем неидеальные, но могут стать ей хорошими друзьями. Они уже показали, на что способны. Не стоит судить их строго.

Дверь открылась, и в трактир вошла девушка, которую Ирис вовсе не была рада видеть, – горничная Софи. Уже несколько дней она не появлялась в поместье, сказавшись больной. Ее отсутствие тревожило Ирис – мало ли какие интриги она плетет втихомолку. Она собиралась найти ее и поговорить еще раз о ее брачных планах, но время никак не находилось. Зачем она явилась сейчас? Может, решила устроить скандал, прилюдно обвинить Даниэля?

Девушка застыла на пороге, не решаясь войти. Выглядела она прекрасно – вид здоровый, бойкий, щеки румяные, глаза блестят. Но блестят недобро. Софи увидела Даниэля, насупилась, прикусила губу. Даниэль не заметил свою бывшую пассию, он увлеченно сдувал пену с пивной кружки. Горничная презрительно дернула бровью и перевела