Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова

Ирис от смущения продолжала нести чепуху.

– А где ты взял эти розы? В поместье такие, вроде, не растут…

– Пусть это будет моим секретом.

Ирис не могла отвести от него глаз. Несмотря на зонт, Рекстон все же пострадал от дождя. Влажный локон косо спадал на лоб, на черных бровях блестели капли, серо-зеленые глаза словно впитали в себя небо. Промокший дворецкий был потрясающе красив.

– Я отвезу тебя домой.

Он вытянул руку с зонтом, чтобы накрыть им спутницу, и пошел за ней следом, не обращая внимания на хлещущие по его спине потоки.

– Ну уж нет!

Ирис взяла его под локоть и тесно прижалась к нему. Вдвоем они прекрасно поместились под черным куполом.

Ехать в машине с поднятым верхом под дождем оказалось неожиданно приятно. Капли мелодично барабанили по брезенту, в салоне было тепло, а в конце пути ждали уютный дом и семья.

Ирис невольно прислушалась к ровному, сильному шуму мотора. Даже у старенькой «Сагитты» была какая-то тайна, ведь не зря барон спрятал ее чертежи в трость. Оставалось надеяться, что и к этой загадке, и к прочим рано или поздно отыщется ответ.

Рекстон высадил пассажирку у крыльца. Ирис отказалась от зонтика, и они быстро зашли в дом, ежась от холодных капель, но радуясь им. Затем дворецкий принял у Ирис пальто и проводил ее в ее комнату.

Ирис ахнула, когда зашла внутрь. Здесь ее ждал еще один сюрприз – спальня была полна цветов. Арман поставил большой букет на прикроватный столик, еще один – на подоконник, а третий – на полку в шкафу.

– Потрясающе! Ты постарался на славу!.. И все же, чью клумбу ты оборвал? К нам не явится госпожа полицейская бабушка с претензиями?

– Цветы добыты законным путем… Ты заслуживаешь праздника. Как насчет особого ужина, чтобы отметить твое выступление? Я распоряжусь…

И он сделал движение, как будто собрался сию секунду умчаться на кухню хлопотать, организовывать и служить, расторопно и умело, словно всесильный дух, хранитель дома. Ирис удержала его за рукав.

– Ничего не нужно. Большой праздник устроим послезавтра, когда будем проводить второй спектакль. Гостей соберется немало – вот тогда тебе придется потрудиться. Но я надеюсь, что затраты на прием оправдают себя.

– Госпожа Грета будет рада, она любит праздники. А траты будут незначительными, поскольку это мероприятие можно рассматривать не как званый обед, а как благотворительный любительский спектакль. Согласно правилам этикета, гостям будет достаточно подать легкие закуски на общих блюдах и прохладительные напитки или чай.

– И для таких мероприятий есть свои правила этикета?! – изумилась Ирис.

– Разумеется.

– И ты, конечно, все их знаешь?

– Я прошел хорошую выучку у мэтра Альваро. Не беспокойся, я все организую. Сосредоточься на представлении. Вам, артистам не нужно погружаться в бытовые заботы.

Он проговорил все это с бесстрастным лицом, но его глаза весело искрились, и Ирис рассмеялась – он над ней подшучивает!

– Ты не дворецкий, а золото!

Арман молча склонил голову в знак признательности.

– До ужина еще далеко. Принести тебе чай, закуски?

Ирис махнула рукой.

– Не сейчас. Если проголодаюсь, сама спущусь в кухню и что-нибудь раздобуду.

Рекстон ничего не сказал, но смотрел на нее пристально, тяжело, и от его взгляда Ирис бросило в жар. Она внезапно разволновалась.

– Что такое, Арман? Ты что-то хотел?

– Хотел лишь сказать еще раз, как мне понравилось смотреть на тебя, когда ты занимаешься любимым делом. Ты все делаешь с душой и пылом: осваиваешь этикет, переоборудуешь респектабельный дом в гостиницу для оккультистов или разгадываешь тайны. Все, за что ни возьмешься, ты превращаешь в интересную игру. Ты артистка не только на сцене, Ирис, и ты всех нас заражаешь своими безумием и вдохновением. Но при этом ты удивительно практична. Не представляю, как в тебе уживаются детская вера в сказку и трезвый ум.

– Сама не представляю, – пробормотала Ирис, слушавшая его, затаив дыхание.

Арман шагнул ближе, встал к ней вплотную, посмотрел на нее сверху вниз, слегка прикрыв веки, его челюсть напряглась, а лицо стало решительным и твердым. У Ирис пересохло во рту.

– Что-то еще? – спросила она охрипшим голосом.

– Только одно, – так же хрипло ответил ее дворецкий, положил ей руки на плечи, притянул к себе и поцеловал.

Когда его губы коснулись ее, Ирис вздрогнула от неожиданности и от нахлынувших на нее чувств. В его поцелуе было столько страсти, что хватило бы воспламенить и статую. Но Ирис так долго ждала этого поцелуя, что тут же вспыхнула как спичка.

Она положила руки ему на плечи, подалась вперед, чтобы слиться с ним, лучше почувствовать твердые мышцы на его груди, тепло его тела и биение его механического сердца. И она его почувствовала. Его сердце билось точно так же, как у любого мужчины, охваченного желанием, только его ритм был настойчивее и жестче, и он сводил ее с ума. Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного! Чистое безумие, огонь, жар!

В дверь деликатно постучали.

– Госпожа Диль!

Горничная Адель, чтоб ей провалиться! Что ей нужно?

Арман разжал руки, отступил, коротко вздохнул, пригладил волосы. Ирис чуть не упала – ноги совершенно ослабели.

– Войдите, Адель, – обреченно откликнулась она.

Дверь приоткрылась, в комнату шагнула горничная. Увидев дворецкого, она споткнулась от изумления. Впрочем, по его лицу нельзя было понять, чем он только что занимался со своей хозяйкой. Рекстон успел принять бесстрастный вид, который за годы стал его маской.

– Вам принесли срочную телеграмму. – Адель протянула Ирис сложенную бумажку, а потом обратилась к дворецкому: – Господин Рекстон, явился подрядчик насчет трещины в фундаменте. Хочет переговорить с вами.

– Да, я ждал его. Спасибо, Адель.

Бросив на Ирис полный сожаления взгляд, он ушел вместе с горничной.

Ирис, досадуя и волнуясь, торопливо развернула телеграмму. Послание оказалось от маэстро Мантейфеля и было коротким и загадочным, в духе ее учителя: «Чертежи получил и показал кому нужно тчк это сенсация вскл подробности позже письмом тчк уточни какая погода была в день смерти барона и проверь старые афиши тчк».

Ирис наморщила лоб и постаралась вникнуть в смысл. Понятно, что маэстро получил чертежи, успел показать их знакомым инженерам, и те нашли в них что-то сенсационное. Это, надо думать, прекрасные новости. Но что значит фраза «уточни какая погода была в день смерти барона»? Причем здесь афиши? Что за догадка осенила маэстро, когда он прочел ее письмо? Он дал подсказку, которая наведет ее на след убийцы?