Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова

– Софи тоже хороша. Как можно быть такой жадной и нещепетильной?

– Попробовали бы вы побыть на моем месте! – огрызнулась Софи. – Прислуживать день-деньской в доме ненормального, когда тобой все помыкают!

– Да разве мы тобой помыкали? – всплеснула руками тетя Грета. – И что такого ненормального в нашем доме? Дом как дом…

Софи уже рванула к двери, но, услышав слова госпожи Эрколе, задержалась на пороге и бросила напоследок:

– Да вы все тут ненормальные! Старый хозяин постоянно что-то взрывал у себя в кабинете, вы с мертвыми птицами возитесь, а Рекстон вообще… не человек, а неизвестно что! У него в груди тикает, как в часах, вы заметили? Ваш любимый доктор Фальк бродит в зеленой шубе – это, по-вашему, нормально? А ты! – Софи всхлипнула, уже по-настоящему, и обратилась к Даниэлю: – Ты идиот! Я в тебя влюбилась, а ты уехал!.. Да ну вас всех!!!

И она ушла, гордо хлопнув дверью.

– Влюбилась?.. – ошарашенно переспросил Даниэль и покраснел, как помидор. – Я думал, она просто развлечься хотела… Значит, никакого ребенка нет и не будет?

В голосе Даниэля звучало не столько облегчение, сколько обида и разочарование.

Рекстон печально покачал головой.

– Вот она, благодарность, – с горечью произнесла тетя Грета. – И чем этой девчонке не угодили мои птицы?..

– Я никогда не видел у доктора Фалька зеленой шубы, – негромко сказал дворецкий. – Хотелось бы узнать, что имела в виду Софи.

– Это не шуба, – рассеянно отозвалась тетя Грета, все еще переживая. – Доктор Фальк недавно приобрел маскировочный халат натуралиста из зеленой мохнатой ткани, чтобы незаметно следить за птицами. Доктор помогает мне в составлении орнитологического каталога.

Ирис обменялась с Арманом многозначительными взглядами. Вот и разгадка зеленого монстра, которого Ирис видела в лесу.

Впрочем, халат мог позаимствовать у доктора кто угодно.

Дверь открылась, в кабинет заглянул отец Ирис.

– Куда вы запропастились? Гости волнуются…

– Мы уже идем, Финеас, – улыбнулась тетя Грета и изящно выскользнула в коридор.

– Решали неотложные дела, – неуклюже пояснил Даниэль, выходя следом за матерью.

Щеки у него алели, глаза смотрели в пустоту.

– Ирис, я вспомнил! – прошептал Финеас, схватив девушку за руку. – Вспомнил цирковое прозвище доктора Фалька! Костолом! Так его представлял шпрехшталмейстер: великий и непревзойденный Костолом, чемпион по вольной борьбе.

– Костолом… – эхом повторила Ирис.

Ее сердце трепыхнулось и упало. Вот и последний ключ – сломанная куриная косточка в руке ее мертвого отца, барона цу Герике. В смертный миг он оставил подсказку, указал на убийцу.

– Забавное прозвище, – с усилием улыбнулась Ирис. – Что ж, начнем наш спектакль. Пора появиться призраку. Призраки всегда приходят под конец, чтобы сообщить горькую правду.

Глава 29

Кукла-обличитель

Ирис вошла в малый салон, терзаясь сомнениями. Ее даже потряхивало от нервозности.

За время отсутствия хозяйки гости времени даром не теряли. Тарелки опустели, пунша осталось в чаше на самом донышке, разговоры стали более громкими и несвязными, а манеры – более свободными. Ожидание подогрело публику, что само по себе было неплохо.

Когда Ирис извинилась за отсутствие, ей тактично, но нетерпеливо намекнули, что пора бы уже начать спектакль, ради которого все собрались.

– Разумеется, разумеется. Прошу в гостиную, там все готово для представления, – пригласила гостей Ирис, широко улыбаясь.

Гости, прихватив с собой тарелки и бокалы, двинулись в гостиную.

Ирис настороженно вгляделась в толпу и нашла глазами доктора Моргана. Тот шел рядом с журналистом, не прерывая беседу. Эрме врал что-то интересное, потому что доктор охал и изумлялся, как ребенок. В одной руке он держал бутерброд, в другой – нож, которым увлеченно размазывал по хлебу толстый слой паштета, не переставая восхищаться рассказами журналиста.

У девушки сжалось сердце. В этот миг ей захотелось оставить свою сомнительную затею. Конечно, она ошиблась. Все ее догадки яйца выеденного не стоят. Доктор Фальк – не преступник. Вон он какой – добродушный, дружелюбный гигант, наивно увлеченный оккультизмом. Он помогал ей, когда она прибыла в Альсинген, не раз спасал ее, давал ценные советы. И он убил ее отца?..

Может, все-таки это сделал кто-то другой?

Ирис взглянула на майора Зейца, который рыскал глазами по столу, не находя крепких напитков, которые можно захватить с собой на спектакль. Может, он убийца? Майор ловко карабкается по деревьям, кровожаден и наверняка убивал людей, когда был на войне…

Или убийца – Лара Хунтер? Она хитрая, громогласная, жадная, себе на уме, прекрасно обращается с ружьем, любит охоту. Не исключено, что ей все равно, на кого охотиться, на зверя или на человека.

Или же есть кто-то еще, кто умело запудрил всем мозги и отвел от себя подозрения.

Ирис стояла в углу, а мимо нее проходили люди, которых она пригласила в свой дом, чтобы развлечь и напугать. И чтобы вывести одного из них на чистую воду.

– Значит, все же доктор? – прозвучал рядом негромкий голос.

Ирис взглянула на дворецкого.

– Все указывает на него, но я не уверена, Арман… Не хочу, чтобы это был доктор Фальк.

– В день смерти барона он обещал повторно наведаться к нему вечером, но не пришел, его привезли позднее уже к покойнику. Надо думать, он все же приходил раньше, и барон сам впустил его.

– Зачем он это сделал, Арман?

– Три причины могут толкнуть человека на убийство: деньги, жажда власти и любовь. Последнее отбросим, а вот первые две причины дают массу вариантов.

– Арман, ты одобряешь то, что я хочу сделать?

Дворецкий внимательно посмотрел ей в лицо и поудобнее перехватил поднос с грязными тарелками, которые нес в кухню.

– Можешь рассчитывать на мою поддержку, Ирис, я уже говорил тебе об этом.

– Значит, все же не одобряешь. – Она забрала у него из рук поднос и поставила его на ближайший столик, чтобы их не разделяла преграда в виде стопки засаленных тарелок. – Арман, ты со мной, но в то же время не со мной. Ты всегда держишь мысли при себе, лишь изредка высказываешь их прямо, – но при этом убийственно. А потом жалеешь о своей вспышке и еще сильнее замыкаешься. Поступаешь, как считаешь нужным, не посоветовавшись со мной. Мне это не нравится.

Он молчал, уголок губ дрогнул не то в улыбке, не то в печальной гримасе.

– От меня не укрылось, что тебя огорчает мое поведение, Ирис, но послушай… – Он прикрыл глаза, подыскивая нужные слова, а когда опять посмотрел на Ирис, его взгляд был тверд. – Ты уже знаешь, что по натуре я властный и резкий человек. Много лет я учился