Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова

С этими словами она медленно прошла вдоль стен и затушила половину свечей, оставив лишь те, что горели подле задрапированного стула. Мрак стал гуще, а тени зловеще затанцевали.

Ирис, сняв с крючка черный плащ с капюшоном, надела его и полностью скрыла яркое красное платье и светлые волосы. Она почти слилась с тьмой. Зрители должны забыть о ее присутствии и видеть лишь актера, которому пора показаться на сцене.

Она сильным рывком сдернула простыню со стула и позволила ей эффектно всколыхнуться. Зрители потрясенно ахнули. На стуле сидела марионеточная кукла. Она походила на карлика, одетого в старинный зеленый камзол с золотой вышивкой, шелковые белые чулки и туфли с пряжками. На голове у куклы красовался рыжий парик с косицей, а половину лица скрывала черная шелковая маска, виднелись лишь длинный, изогнутый клювом нос, острый подбородок и тонкогубый рот с ехидной ухмылкой. В прорезях маски злобно горели стеклянные глаза, отражая огонь свечей. Куклу привез из столицы Финеас, ее подарил девушке маэстро Мантейфель. Раньше кукла изображала негодяя и шута Панчинелло, персонажа народной комедии, но Финеас и Ирис доработали марионетку и дали ей новую роль.

– Я приглашу знаменитого мастера Жакемара, – объявила Ирис потусторонним голосом. – Войду в контакт с эманацией его духа, который обитает в этом доме, и предложу ему вселиться в его кукольного двойника. А чтобы манифестация прошла успешно, мы используем вещь, созданную руками Жакемара и хранящую его тайны, – шкатулку-арифмометр.

Зрители с трепетом уставились на предмет, стоящий рядом с Жакемаром на стуле, – деревянную коробку с серебряным пауком на крышке. Кукольная ручонка придерживала ее хозяйским жестом.

– Это та самая шкатулка, в которой вы так и не нашли сокровища? – возбужденно спросила Дамарис Ойген.

– Да, та самая, – подтвердила изумленная тетя Грета, и Ирис сделала вывод, что история с поиском клада уже успела облететь Альсинген.

– Соблюдайте молчание и не двигайтесь, чтобы не нарушить связь. Манифестации духов могут проявляться в виде звуков, запахов, световых явлений и материализации, не так ли, господин Кроули?

– Именно так, – солидно подтвердил оккультист. – Они даже могут щекотать вас и хлестать по щекам.

– Чушь, – недовольно проворчал майор Зейц. – Пусть призрак только попробует протянуть ко мне лапы, уж я ему насыплю перца под хвост!

– Цыц! – шикнула на него Лара Хунтер. – Не мешайте!

– Сейчас я войду в транс, и устами этой куклы заговорит сам мастер Жакемар, – продолжила Ирис. – Мы попросим его рассказать о секретах, которые таит этот дом.

– Узнайте у него, куда он спрятал изумруд! – нетерпеливо потребовал кто-то из зрителей.

Ирис строго покачала головой.

– Дух сам решит, какую из тайн поведать… Итак… Пора!

После этих слов опять как нельзя вовремя пророкотал гром, а затем все стихло. Лишь негромко, как далекие ритуальные барабаны, стучал дождь по карнизу.

Ирис незаметно подняла крестовину и выждала еще минуту, чувствуя, как сгущается среди публики напряженное ожидание.

– Призываю дух Томмазо Жакемара! – произнесла Ирис нараспев замогильным голосом. – Явись к нам! Явис-с-сь!

Она закончила призыв длинным свистящим выдохом – изобразила, что входит в транс и теряет собственный голос, чтобы уступить его голосу призрака. Затем подождала еще минуту и плавно повела вагу вверх.

Рука куклы дернулась, медленно оперлась на шкатулку. После секундной задержки кукла вскочила на ноги столь резво, что зрители вздрогнули. Карлик медленно повел головой вправо, потом влево, словно осматриваясь. Глаза посверкивали из-под черной маски. Ирис спросила тихо, как будто сознание от нее ускользает:

– Вы здесь, мастер?

В зале наступила гробовая тишина. Кукла продолжала медленно двигать головой. Зрители напряженно следили за ней круглыми глазами. Лишь один взгляд был направлен в зал. Рекстон стоял у двери в тени и внимательно наблюдал за собравшимися.

Тишину разорвал тонкий, скрипящий, неимоверно жуткий и противный голосок, который вымолвил лишь одно слово:

– Здесь.

По залу пронесся звук крайнего удивления – зрители разом выдохнули, когда карлик щелкнул челюстью, подав реплику. Ирис довольно ухмыльнулась. Вчера она целый вечер открывала и закрывала рассохшуюся дверцу шкафа, слушая скрип и пытаясь сымитировать его. Ее труды не прошли даром. У зрителей наверняка по коже пробежал морозец.

Но этого было недостаточно. Теперь наступило самое время для следующего эффекта. Дело за Финеасом!

Он незаметно ушел за шкаф в дальней части комнаты, в котором устроил каморку со сценическим оборудованием…

Ага, вот, началось! Зрители заерзали, поджали ноги – по полу пролетел порыв холодного воздуха, дующего словно с изнанки бытия. Финеас умело использовал птичью кормушку барона с пневмоподачей. Еще пара свечей на сцене погасли. Мрак сгустился. Едва слышно что-то загудело, а потом стул с куклой окутали призрачные завитки.

– Пожар?! – недоуменно вскрикнул кто-то, остальные тревожно зашевелились.

– Тихо! Не двигаться! – прогремел восторженный бас Вальдемара Кроули. – Это не пожар – нет запаха дыма, нет огня. Это… это… туманный полог, отделяющий земное и неземное!

Ирис улыбнулась уже во весь рот (все равно зрителям не видно) – оккультист невольно подыгрывал ей. Она опасалась, что дым-машина может слишком уж напугать публику, но обошлось.

Однако гостей его приказ недостаточно успокоил. Зазвучали истеричные шепотки.

И тут темноту сцены озарила голубоватая вспышка электрической искры – Финеас для этого приспособил аккумулятор из универсальной трости барона. Разряды прыгали внутри щупалец тумана, подсвечивая их, и зрелище это было жутким и красивым.

– О боже, подлинная манифестация! Не верю, что вижу это своими глазами! Умоляю, не шевелитесь! Молчите и наблюдайте! – завопил оккультист.

На сей раз зрители послушались. Теперь они сидели неподвижно, вцепившись обеими руками в стулья. Все шло лучше, чем Ирис рассчитывала.

Она взглянула на доктора Моргана. Он замер от потрясения и восторга. Даже стыдно было так обманывать простака.

Впрочем, на лицах многих гостей застыло насмешливое выражение, заворожить удалось далеко не всех. Но, по крайней мере, скептики получали удовольствие. Даниэль прямо-таки трясся от беззвучного смеха.

– Прошу, говори, дух, – подала голос Ирис, – с чем ты явился к нам, с добром иль с худом?

Кукла приоткрыла рот. Когда она заговорила, можно было подумать, что решили поболтать рассохшиеся дверные петли.

– Я Жакемар, злодей и гений, умелый анатом, механик, знаток искусств, эфира повелитель. Мне ведомы те тайны, что разум ваш гнетут. Неведения вашего бремя могу я облегчить, коль вы попросите учтиво.

Кукла мерзко хихикнула.

– Чего? – ошарашенно спросил недалекий майор Зейц, не поняв ни слова.

– Вы можете задавать ему вопросы, – перевела Ирис, стараясь звучать как сомнамбула, то есть отстранено и монотонно.

– Какие?

– Любые! – раздраженно пояснил Кроули. – Например, какая завтра будет погода?