Изгой рода Орловых. Маг стихий - Данил Коган

Вика с Марией прыснули.

— Так твой Женя карьери-и-ист, — весело пропела Вика. — Опасный парнишка. Красавчик, кстати, я его помню.

— Я тоже карьерист, — ответил я в тон. — Вон аж столбовую дворянку обхаживаю, а сам кто?

Девушки одновременно закатили глаза и издали неопределённые звуки, которые скорее подошли бы лошадкам, чем двум прекрасным дамам. Спелись! Мгновенно! Женщины.

* * *

Соколов после короткой переписки решил заехать ко мне, чтобы забрать Вику. А лимузин Виктории достался нам с Истоминой.

Таким порядком мы и прибыли на закрытую парковку для титулованных и бояр. Высшее имперское общество предпочитало не мешаться с «быдлом». Поэтому везде и всегда, где можно, ставило между собой и безродными высокий забор. Желательно с пиками по верху и с пропущенным через него электрическим током. Хотя никакого настоящего «быдла», то есть обитателей нижних уровней, на этом концерте быть не могло по определению. Билеты сюда стоили цену, сравнимую с ценой бюджетной малолитражки.

Стадион в районе Воробьёвых на пятьдесят тысяч человек был, тем не менее, полон народом. Вся молодёжь четвёртых уровней считала своим долгом попасть сюда. Дорого, престижно, камильфо, Испания. Испания в моде и в чести в Русской Империи. Старинный союзник, одна из мировых держав. Думаю, настоящих ценителей рок-музыки здесь собралось столько же, сколько в Уганде выпадает снега за год. Впрочем, безродных тоже не обидели — было подготовлено оборудование для платной трансляции концерта. Развлечения и спорт — основной бизнес рода Воробьёвых, и они, я думаю, на своих платных трансляциях зарабатывают больше, чем от продаж билетов «элите нации».

Первый аккорд накрыл стадион ударной волной. Звук был плотный, живой, осязаемый костями. Испанцы вышли без лишних эффектов, без пафоса, и именно это сразу подкупало: никаких заигрываний с публикой — только музыка. Только звук.

Виктория замерла рядом со мной, широко распахнув глаза. Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Редко в последнее время можно было увидеть её настолько естественной. Всё, Женя пропал. Я мельком взглянул на него. Соколов стоял чуть позади, внешне спокойный, но я заметил, как он в такт постукивает пальцами по перилам балкона. Значит, зацепило. Однако смотрел он не на сцену, а любовался профилем сестры. Ну, значит, тоже зацепило. Сочувствую.

Мария… Мария меня удивила. Я ожидал вежливого интереса, терпеливого ожидания конца концерта, но уже ко второй композиции она подалась вперёд, вслушиваясь, будто стараясь разобрать каждый переход, каждую интонацию. Когда вокалист сорвался в почти истеричный крик, она резко вздохнула и сжала кулаки. Да! За это я и обожаю этих ребят. За эмоции.

Музыка «Форталезы» была резкой и честной. В ней чувствовались испанская страсть, пыль дорог, злость и свобода. Ритм басов то ломался, то собирался снова, как будто группа нарочно испытывала слушателя на прочность. И стадион отвечал. Напряжением. Той самой реакцией, когда десятки тысяч людей дышат и подпевают в одном ритме.

Испанский в Империи знал любой образованный человек. Так что ничего удивительного.

Как мне убежать от времени, что не имеет конца?

Ведь миг — лишь дыханье ветра

Я безголосый свидетель всего на свете

Но что толку, вечный ангел?

Ведь тебя больше нет со мной

* * *

Выходя из привилегированной ложи, я продолжал напевать:

Como yo hay pocos seres (Немного таких существ, как я)

Solo el sol puede matar (Только солнце может меня убить)

De que sirve ser eterno? (Какой смысл в вечности,)

Si tu no lo eres (Если в ней нет тебя?)

— Потрясающе, — сказала Мария. — Я, кажется, что-то не так в своей жизни делала, если пропустила такое.

Вика задумчиво кивнула. Она не была большой поклонницей металла, но о моём увлечении знала и изредка что-то такое слушала. А живой концерт — это всегда особое ощущение. Никакие вокализаторы или записи не передают ту первобытную энергетику, которую несёт в себе многотысячное собрание людей, сшитое вместе гитарным ритмом.

— Да, Жень, спасибо тебе за приглашение, огромное, — обозначил я «виновника торжества».

— Я сам не фанат, — ответил он. — Но сегодня было… очень хорошо. Рад, что прекрасным дамам тоже понравилось. А куда мы идём, Алексей, не подскажешь?

Мы направлялись к выходу из привилегированного сектора.

— Я вызвал такси нам с Марией, — ответил я. — Так что мы идём на обычную парковку. А вам с Викой — на закрытую. Думаю, здесь и распрощаемся.

— Какое тебе такси? — зло спросила Вика. — Мы о чём с тобой говорили до концерта? Об охране! Ещё и Машу с собой тащишь!

— Так, стоп, сестрица. Давай без этого.

Вика бросила быстрый взгляд в сторону Соколова, а Мария, беря меня под руку, спросила:

— А во что он опять влез?

— У тебя же есть теперь мой номер, Маша, — нервно ответила Вика. — Пиши, посплетничаем. Братец, ты безответственная скотина. Я иду провожать вас до такси. До свидания, Евгений, было приятно возобновить знакомство.

— Ну нет! — сразу же среагировал Соколов. — Вы от меня так просто не избавитесь. Я с вами. Заодно потреплемся, впечатлениями обменяемся. Потом Викторию провожу до транспорта. И даже осмелюсь предложить ей продолжение вечера в хорошем клубе, — он вопросительно посмотрел на Вику.

— Вряд ли, — сразу ответила она. И тут же, довольно непоследовательно, на мой взгляд, добавила: — Точно не сегодня.

Мария усмехнулась. Я слегка поморщился. Как по мне, хочешь отшить парня — отшивай сразу. Зачем это динамо заводить? Он же ещё моложе меня. Вика на таких даже не смотрела никогда. Впрочем, как я и говорил, делать ей замечания я не собирался. Я ещё молодой и пожить хочу.

На северной парковке собралось тысячи две, наверное, людей, ожидавших такси или забиравших собственные машины. С парковки постоянно взлетали и садились флаеры, на выезд выстроилась длинная очередь разной степени навороченности автомобилей. В секторе, отвечающем за аэротакси, народ стоял кучками по несколько человек.

От одной из компаний, довольно большой, отделился юноша со смартфоном, который направил его в нашу сторону и крикнул друзьям:

— О, глядите, какие тёлочки зачётные здесь ходят. Да ещё с какими-то мутными хмырями! Отобьём?

— Что в них зачётного, — пробормотала девица с окрашенными в розовые тона волосами. — Обычные шаболды, эскортницы.

Её, кажется, услышал только я.

В голосе парнишки не было злости или агрессии, просто кураж. Я уже собирался свести всё к шутке, не задираться же с каждым