Изгой рода Орловых. Маг стихий - Данил Коган

Вечером мне окончательно испортили настроение. Пришло письмо из княжеской канцелярии. Источник Воронцовых закрыли на неделю «для перенастройки печатей». Да, конечно. Будут искать дыры в системе безопасности. Ну и печати все проверят — это уж к гадалке не ходи. Медитации не отменяли, просто сдвинули весь график. Я уже настроил планов на ближайшее будущее, так что сидел, ломал голову, как теперь всё утрясти с новым расписанием медитаций. В общем, геморроя таинственный недоброжелатель мне подкинул, дай духи.

Правда, некоторую моральную компенсацию я получил в следующем сообщении. Мария звала к себе в гости. Так что, плюнув на все сложности, размышления и планы, я отправился к ней, взяв с собой полотенце и зубную щётку.

* * *

На следующее утро я отправился на запланированную встречу с президентом фонда «Чистый Мир». Здание для конторы, в которой заседал Володин, подобрали дорогое и престижное. В Центральном районе, конечно. Для четвёртого уровня полиса одиннадцать этажей — почти запредельная высотка. Этаж, занимаемый фондом, был полностью отдан под общественные организации. Подозреваю, после того, что раскопала Кэт, этот самый Володин всеми ими и рулил, пусть и не напрямую, а через подставных лиц.

А сам он сидел в кабинете с надписью «президент фонда „Чистый Мир“, под патронажем Великой Княгини Арианы Анатольевны Годуновой-Голицыной». То есть его имени на табличке не было, зато титул и имя Великой Княгини присутствовали. Пыль в глаза. Понятно, почему он хочет, чтобы его связывали именно с этим фондом. Престиж. А не переезжает в Муром, скорее всего, потому что крепко привязан сетью услуг к местным родам и клиентам.

Не стучась, я зашёл в приёмную и, надменно кивнув силиконовой секретарше, бросил:

— Орлов. Время согласовано.

Не дожидаясь, когда она встанет из-за стола или позвонит начальнику, так же без стука открыл дверь в кабинет президента фонда.

Володин — мужчина средних лет — приподнялся из-за стола. На его лице заиграла широкая фальшивая улыбка.

— Алексей! — воскликнул он, будто увидел родича, вернувшегося после долгого отсутствия. — Очень рад возобновить знакомство. Ты совсем уже мужчиной стал.

Да уж. Будет сложно. Он меня прямо с порога утомлять начал. Что за примитив? Что за попытка панибратства? Ещё предложил бы себя «дядя Паша» называть прямо с порога. Ладно. Буду изображать воспитанного недалёкого юношу. Сколько смогу. Но дистанцию обозначить всё же стоит.

— Доброе утро, — я остановился перед столом, заставив его застыть в неудобном положении: полуприседе с оттопыренной задницей. — Я, к огромному сожалению, совершенно вас не помню, Павел Маркович. Так что давайте считать, что сегодня мы с вами познакомились впервые. Я совершенно не тот малыш, которого вы знали. Да и вы, наверняка, изменились за прошедшее время.

Проговорив всё это, я отодвинул стул, стоявший напротив его стола, и уселся, дав ему наконец возможность тоже сесть. Он блеснул короткой улыбкой и, нисколько не смутившись моей отповеди, ответил:

— Заново, так заново, Алексей. Тогда считайте меня просто старым другом семьи. С вашим отцом мы были достаточно близки, насколько человек его статуса может быть близок с человеком моего. Этот фонд, — он обвёл рукой свой кабинет, — во многом его детище. Его и Великой Княгини, конечно.

— Я понимаю. Но сначала я бы хотел побеседовать не о фонде, — я выложил перед ним распечатки с адресами собственности, которую через него покупал отец. — Хотелось бы сначала обсудить вот это.

Я передвинул пачку к нему по столу. Хотел бы как «старый друг» поговорить — не принимал бы меня за столом как начальник просителя, упырь. Он взглянул на бумаги, по лицу его мелькнуло непонятное выражение. Он взял распечатки и тщательно их просмотрел. Затем вытащил из письменного прибора дорогую коллекционную «вечную» ручку и начал что-то писать на верхнем листе, параллельно громко говоря:

— Сегодня я не готов ответить на эти вопросы. Во время звонка вы просили просветить вас по деятельности фонда, и я приготовил небольшую презентацию.

Он переместил список адресов мне. Сверху было написано: «Не здесь, Алексей. Встретимся позже!»

Я кивнул и убрал распечатки во внутренний карман.

— Хорошо, Павел Маркович. Давайте поговорим о фонде. Мне не нужна презентация, я их достаточно насмотрелся в «эфире», там деятельность «Чистого мира» освещена более чем подробно. Я бы попросил вас ответить мне на несколько вопросов.

— Конечно, всё что угодно для сына Григория Алексеевича. До того, как случились… — он замялся, — ваши недоразумения с родом, я планировал попросить вас оказать нам честь и стать одним из попечителей. Занять место трагически погибшего Григория Алексеевича.

Он скорчил приличествующую случаю скорбную мину.

Ну понятно. А теперь, когда я не светлость, а всего лишь ваше благородие, я титулом не вышел в попечители. Очень прозрачный намёк. И слово-то какое подобрал — недоразумение. Как будто оно может легко разрешиться.

— А почему не предложили моей сестре? — я попытался сделать наивное лицо. Актёр я, конечно, такой себе, погорелого театра. Но мы оба здесь играем.

Кажется, этот разговор — пустая трата времени. Он то ли действительно не хочет говорить о чём-либо серьёзном в офисе, либо делает вид, что не хочет, чтобы побыстрее от меня избавиться.

После вопроса о сестре он напустил на лицо озабоченное выражение и произнёс:

— А Виктории Григорьевне было бы это интересно? Я как-то не подумал, если честно. Да и её возведение в статус главы произошло довольно неожиданно. И особо не афишировалось, я только недавно об этом узнал.

— Я её спрошу. Ей же положено входить во всякие там правления, заниматься благотворительностью и так далее. Ноблис оближ, сами понимаете, Павел Маркович, — и уже из чистой вредности добавил: — А что насчёт меня? Что мешает мне унаследовать место отца? Мне кажется, что я разделяю его страсть к защите окружающей среды. Он так часто и так много рассказывал о том, чем вы здесь занимаетесь…

«Дядя Паша» почти незаметно выдохнул воздух через ноздри. Незаметно для обычного человека. Я заметил.

— Всех членов правления или попечительского совета одобряет сама Великая Княгиня. Я здесь ничего сделать не могу. После того, как ваш отец погиб, она не приняла больше ни одного нового человека. Уже очередь из титулованных особ выстроилась.

И он, дружелюбно улыбаясь, развёл руками. Мол, куда ты со свиным рылом в калашный ряд лезешь.

— Может, Княгиня одобрит мою кандидатуру, — продолжил