Чума Эпсилона (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич

— Мы знаем, на что способны «призраки» корпораций.

— Откуда? Насколько мне известно, корпорации не враждуют с Содружеством, и если «призраки» и существуют, то их должны использовать исключительно в корпоративных войнах, нет?

— У нас есть свои источники информации.

— Шпионы внутри дзайбацу? — ухмыльнулся я.

— Я не собираюсь раскрывать вам методы нашей работы.

— Вы часто говорите о сотрудничестве, но сотрудничество — это штука обоюдная.

— А вы не в том положении, чтобы диктовать нам свои условия, — сказала она.

Я пожал плечами.

Она не могла не понимать, что самый простой способ получить от меня информацию — это заставить меня говорить. Еще она должна была осознавать, какой риск будет нести операция по отсечению руки, и наверняка они прибегнут к ней в последнюю очередь.

В то же время, у меня было не так много вариантов. План, который я обдумывал все это время, был рискованным, и, откровенно говоря, мои шансы на успех стремились к нулю. Я не сомневался, что смогу взломать и взять под контроль несколько боевых механизмов, но, пожалуй, это было единственным, в чем я не сомневался.

Следующий этап, связанный с поисками убежища, был куда более рискованным. А уж попытки найти транспорт, который сможет незаметно доставать меня на материк…

Все это было очень сомнительно.

Кроме того, я опасался допустить ту же ошибку, что и на Эпсилоне-4, когда действовал слишком поспешно и не просчитал все возможные риски.

Если бы Кочевники не разнесли пересадочную станцию, все могло бы пойти совсем не так.

Дверь открылась и двое спецназовцев вкатили в комнату для допроса погруженный на антигравитационную тележку шкаф. Следом за ними вошли двое техников с тележкой поменьше, на которой было установлено несколько мониторов и дополнительное оборудование. Занятно, что поверх обычных комбинезонов техников заставили напялить тяжелые бронежилеты.

Вояки установили шкаф у меня за спиной и отошли к стене, взяв меня под прицел. Я задрал брови в театральном изумлении.

— Поскольку вы не оставляете нам выбора, мистер Тернбаум, мы собираемся подключить диагностическое оборудование к вашему разъему.

Я махнул головой в сторону замерших в позе повышенной бдительности военных.

— А эти пришли, чтобы кабель подержать?

— Обычные меры предосторожности.

— Обычные? — уточнил я. — И много «призраков» корпораций вы уже таким образом продиагностировали?

Агент Хоук пропустила мой вопрос мимо ушей.

Я не мог видеть, что происходит у меня за спиной. Что-то зажужжало, что-то завибрировало, а потом я услышал шаги и почувствовал, как к моему затылку прикасается холодный металл.

— Мы готовы начинать, агент Хоук, — сказал техник, готовый воткнуть кабель мне в голову.

— Начинайте.

И он вставил кабель.

Щелк.

Я не вызывал волшебника, на этот раз он явился сам, и это меня неприятно удивило. Какие еще закладки есть у меня в голове? И не только в голове, если уж на то пошло?

Волшебник рвался в бой. Он порывался взломать подключенное оборудование и вывести его из строя, а прежде, чем это произойдёт, использовать его для входа в местную сеть и обрушить и ее тоже.

Но сейчас это было бы совершенно не ко времени, вокруг меня было слишком много людей и боевого железа, и использовать обрушение для своей пользы я бы все равно не смог.

Поэтому я попридержал его порыв и велел ему выстроить защиту.

То, что произошло дальше, можно описать только при помощи метафоры. Скажем, атакующие ударили в ворота осажденной крепости тараном и тут же выяснилось, что ворота сделаны из высокопрочной стали, а таран у них стеклянный.

Они подогнали другой таран, но он оказался сделан из того же материала. После третьей попытки я убедился, что у волшебника все под контролем и перестал следить за процессом.

С таким оборудованием им мою защиту не обойти, а что-то более серьезное они сюда вряд ли доставят. Я не сомневался, что где-то в Содружестве, а может быть, даже на этой планете существует аппаратура и нейромозги, способные сокрушить моего волшебника, но вряд ли вся эта вычислительная мощь обладает хоть какой-то мобильностью.

В этом я увидел еще один шанс.

— Гм, — сказал техник. — Попробуй еще раз сменить протокол.

— На что? — огрызнулся второй. — Ты же видишь, он не реагирует.

— Что происходит? — поинтересовалась агент Хоук.

— В том-то и дело, что ничего не происходит, мэм, — объяснил специалист. — Такое ощущение, как будто мы пытаемся подключиться к несуществующему оборудованию. С таким же успехом можно было бы втыкать кабель просто в дырку в стене.

— Как вы можете это объяснить?

— Как будто сначала все тщательно зачистили, а потом там все выгорело напрочь, — сказал техник. — Потому что если бы там просто все выгорело, то остались бы какие-то следы. А тут ничего. Пустота.

— Только это невозможно, — сказал второй техник. — Потому что уничтожение чипа в девяноста пяти процентах приводит к неминуемой смерти носителя. А в оставшихся пяти — к значительным увечьям и нарушениям когнитивных функций.

— Предлагаю исходить из того, что я мертв, — сказал я.

— Скорее всего, имеет место уровень защиты, который мы не можем преодолеть, — сказал второй техник.

— Пробуйте дальше, — распорядилась агент Хоук.

Они долбились в эту стену еще полчаса, прежде чем решились признать свое поражение и вытащили кабель из моей головы.

— На этом все, мэм. Мы использовали все средства, которые были у нас в арсенале, но никаких результатов это не принесло.

— Что вам нужно, чтобы взломать защиту?

— Нейромозг уровня Три-А.

— Я распоряжусь, чтобы вам его доставили, — сказала агент Хоук.

Я ухмыльнулся.

Сразу видно, когда человек в чем-то совершенно не разбирается.

— Со всем моим уважением, мэм, это штуковина размером с небольшой дом, и на Эпсилон-Центре их всего четыре штуки, если считать с тем, который координирует работу боевых спутников на орбите. Сомневаюсь, что кто-то согласиться полностью отключить свой дата-центр и перевезти управляющий нейромозг на военную базу посреди океана. Куда проще отвезти этого типа на материк.

Вот об этом шансе я и говорил. Сбежать во время транспортировки на материк должно быть немного проще, чем выбираться с целой военной базы.

Но тут уже бежать надо будет без вариантов, потому что дата-центры, как правило, охраняют на параноидальном уровне, до которого обычным воякам далеко, а с нейромозгом уровня Три-А мой волшебник точно не совладает.

— Ладно, увозите свой хлам, — распорядилась агент Хоук, и я впервые уловил в ее голосе нотки неудовольствия. Техники потащили свое оборудование к выходу. — Как вы это делаете, мистер Тернбаум?

— Но я ничего не делаю, — сказал я. — Возможно, все проблемы в совместимости железа и софта.

— Я найду способ доставить вас на материк, — сказала она.

— Если возможно, я предпочел бы отправиться морем, — сказал я. — Всегда мечтал покататься на кораблике, покачивающемся на волнах.

— Вижу, что происходящее вас веселит.

— Скорее, немного забавляет, — сказал я.

— Вы понимаете, что этим никак не облегчаете свою участь?

— А какая разница? — спросил я. — Я же расходник, помните?

Нейромозг класса Три-А — это очень мощная и опасная штука. Дата-центры, в которых они располагаются, защищены лучше, чем апартаменты стратегических менеджеров на столичных мирах корпорации, причем защищены они не только от вторжения извне. Нейроинтеллект такого уровня может отвечать за сеть орбитальной обороны планеты или ее банковскую систему или весь воздушный транспорт, так что его повреждение может вызвать настоящий коллапс, ущерб от которого на планете любого типа будет сопоставим с ущербом от рейда Кочевников.

У меня не было никаких сомнений, что если Три-А правильно поставить задачу, он пробьётся через мою защиту и раскатает волшебника на атомы, после чего сможет препарировать все мои профили, как внутренности распластанной на куске стекла лягушки.