Чума Эпсилона (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич

Мой шаттл влетел в облачный покров, и я перестал вообще что-либо видеть до того момента, как появился просвет. Вместе с просветом появилась летящая прямо на нас ракета, оставляющая в голубом небе перед нами инверсионный след.

Генри прибавил тяги и начал снижаться, но я понимал, что он уже не успеет.

Что ж, из пробирки я пришел, и похоже, что все, что от меня останется, в такую же пробирку и соберут…

Из груды облаков над нами вылетел включивший форсаж перехватчик. Ракета предприняла маневр уклонения, но перехватчик оказался быстрее, а Генри — точнее. Перехватчик вильнул и врезался в хвостовую часть ракеты, спровоцировав взрыв.

Шаттл слегка тряхнуло, но управление он не потерял. Несколько обломков пробили обшивку, и воздух со свистом принялся утекать из потерявшего герметичность салона.

— Испугался, кэп? — ехидно поинтересовался Генри. — Зря. Я же тебе говорил, что у меня все под контролем.

Генри и его «все под контролем».

Полностью выключенная военная база на острове, сотни временно парализованных военных, воздушный бой над океаном, десятки истраченных ракет, десятки сбитых перехватчиков, куча угробленных шаттлов, на покупку которых тоже пошли деньги налогоплательщиков, и перспектива массированного удара орбитальной группировки спутников по поверхности собственной планеты.

Холст, масло.

Автор работы предпочел бы остаться неизвестным отныне и навсегда.

— Держись крепче, кэп. Мы садимся.

Посадка вышла так себе. Склонный к постоянным преуменьшениям Галактический Совет наверняка обозвал бы ее «жесткой», но по сути Генри для экономии времени просто взял и уронил атмосферный шаттл на крышу одного из образующих Верхний Город небоскребов.

Шаттлы не предназначены для подобных маневров, однако даже в Содружестве военные пользуются вещами с повышенным запасом прочности, так что посудина не раскололась пополам, и даже дверь у нее не заклинило. В этом я убедился, потому что Генри открыл ее в тот же миг, как мы оказались на крыше.

Я был пристегнут и крепко держался за подлокотники кресла, иначе бы меня просто размазало по потолку.

— Ни черта себе маневры, — заметил я, отстегивая ремни и поправляя едва не вывалившийся со своего места наушник.

— Я знал, что он выдержит, — сказал Генри.

— А ты только об этом думал? У тебя, между прочим, живой пассажир на борту был.

— Я знал, что ты тоже выдержишь, кэп, — сказал Генри. — Дуй наружу.

Это было несколько фамильярнее даже его обычного стиля общения, но я не стал заострять.

На крыше небоскреба было холодно. Здесь не было никаких технических надстроек, закрытых оранжерей, солнечных панелей или хотя бы антенн. Просто голая горизонтальная поверхность и пронизывающий ветер, от завываний которого закладывало уши. До края крыши было метров пять, до соседнего здания — все сорок по горизонтали и еще два раза по столько же — по вертикали. Оно было значительно ниже.

— Под каким кустом ты спрятал парашют? — осведомился я.

— Тебе не понадобится парашют, кэп, — сказал Генри. — Тебе доводилось слышать о прыжке веры?

— Это без меня.

— Я знал, что ты так ответишь, поэтому попридержал для тебя лифт.

В нескольких метров от того места, где я стоял, открылся люк. Не заставляя упрашивать себя дважды, я соскользнул по лестнице и оказался на верхнем техническом этаже.

— Двадцать метров направо, — сказал Генри.

Лифт тоже оказался техническим, по форме напоминал установленный вертикально гроб и слегка жал мне в плечах. Едва я в него втиснулся, как дверцы закрылись и лифт пополз вниз со скоростью намеревающейся выиграть пари у зайца черепахи.

Зато его не пришлось ждать.

— Минут через десять мы будем внизу, кэп, — сказал он.

— За эти десять минут нам не успеют подготовить встречу?

— Я посадил семь шаттлов на семи разных зданиях, — сказал Генри. — А теперь они снова в воздухе и запутывают следы еще сильнее. Впрочем, это ненадолго, потому что у меня закончились перехватчики и сейчас их начнут сбивать.

— Они все равно проверят место посадки, — сказал я.

— По моему плану, когда сюда доберутся мобильные группы, ты уже доберешься до станции подземки и успеешь проехать пару кварталов.

— А если они перенаправят сюда дежурные полицейские дроны?

— В здании двести шестнадцать этажей, — сказал Генри. — Чисто теоретически ты мог выйти на любом из них, и чтобы все проверить, даже если они привлекут сюда все дежурные дроны, понадобится кое-какое время. А таких зданий семь. Успокойся, кэп, на планете живут миллиарды человек. Искать тебя среди них, это все равно, что искать песчинку в пустыне.

— Беда метафор в том, что они врут, — заметил я.

— Я запомню, кэп, — пообещал Генри.

Лифт выпустил меня на минус третьем этаже, в плохо освещенном техническом коридоре.

— Направо, — сказал Генри.

Метров через пятьдесят в левой стене обнаружилась дверь, которую Генри заботливо открыл при моем приближении, и, пройдя через нее, я оказался в переходе подземки.

Город населен очень плотно, а подземка является самым доступным видом транспорта, так что тут всегда толпа. Я влился в эту толпу, прошел на станцию, воспользовавшись одним из липовых чипов личности, которые перепрограммировал еще во времена бегства с Эпсилона-4, и сел в поезд, на который указал мне Генри.

Мне все еще было неуютно, в крови бурлил адреналин, который некуда было выплеснуть, и мне казалось, что все на меня смотрят, хотя, конечно же, это было не так.

— Тридцать шесть станций на запад, — сказал Генри. — Потом пересядешь на оранжевую ветку и проедешь еще двенадцать на юг.

— И что там?

— Там тебя будут ждать медицинские процедуры, кэп, — сказал он. — Пришла пора тебе сменить свою рожу на что-то более привлекательное.

— Ты же понимаешь, что клиники они будут проверять едва ли не в первую очередь? — спросил я.

— Слушай сюда, кожаный мешок, — сказал Генри, подпустив в голос немного раздражения. — Я продумал всю операцию, я планирую на десяток ходов вперед, и у меня все под контролем. Я уже доставил тебя на материк с закрытой военной базы на острове посреди океана. Вытащить тебя с планеты после такого — это плевая задача. И, кстати, после того, как я это сделаю, мы с тобой будем в расчете.

— Согласен, — сказал я.

Он и так сделал куда больше, чем я от него ожидал. Впрочем, я вообще не ожидал, что он вмешается, и совершенно не был бы в обиде, если бы он этого не сделал.

— В клинике, куда я тебя записал, нет человеческого персонала, — сказал Генри. — Она полностью автоматизирована, и я уже внес коррективы в ее базу данных. Пока ты будешь там, твой визит будет считаться плановым осмотром, а когда мы закончим, вся информация о твоем визите будет удалена.

— Ты точно не хочешь полететь со мной?

— С тобой весело, кэп, но только периодически. А тут я могу обеспечить себя перманентными развлечениями.

— Только развлекайся поаккуратнее, — сказал я.

— Так и быть, я смирю свое естество, но только до тех пор, пока ты не покинешь планету, — сказал он. — А уж потом я развернусь в полную силу.

— Кстати, а как я покину планету? Новая личность и новая внешность, это, конечно, хорошо, но они будут искать среди пассажиров человека с протезом правой руки.

— Так то среди пассажиров, кэп, — сказал он.

— Пристроить меня в экипаж — это тоже не лучшая идея.

— Я планирую отправить тебя в грузовом контейнере, кэп, — сказал Генри.

Беда с Генри в том, что никогда нельзя понять, шутит он или нет. С него бы действительно сталось оформить меня в качестве груза.

— Не забудь положить туда пару запасных кислородных баллонов, — попросил я.

— Не забуду, кэп, — пообещал Генри. — И, кстати, воспользовавшись короткими промежутком, в котором ты никуда не бежишь и никто в тебя не стреляет, я хотел бы дать тебе совет.

— Мне обязательно его слушать?

— У тебя нет выбора, — зловеще сказал он. — Если ты вытащишь наушник, то проедешь свою станцию и будешь кружить в местной подземке до скончания веков.