Изгой рода Орловых. Маг стихий - Данил Коган

Пробка сопротивлялась. «Кристаллизованная» смесь праны и эфира не желала растворяться. По ощущениям, я будто пытался кулаком пробить бетонную стену.

Я усилил поток, добавляя чистый эфир, текущий из печати. Давление внутри гармониума подскочило. Боль стала нестерпимой. Казалось, что внутренности выворачивает наизнанку, а кости выворачивает наружу.

Но пробка начала крошиться. Поддалась.

Я почувствовал, как первые крупицы осыпаются, открывая микроскопические просветы. За ними билась стихия. Живая, голодная, ищущая пищу. Огонь чувствовал меня так же, как я чувствовал его. И он хотел вырватьс. Хотел стать частью меня. Не знаю, правда это или я выдавал желаемое за действительное. Но мне важно было удержать контроль.

Внешний поток эфира был слишком мощным. Я не успевал перерабатывать энергию, направлять её в нужные русла. Прана смешивалась с эфиром хаотично, образуя завихрения силы внутри гармониума. Стихийное сердце пульсировало, его отростки растягивались больше необходимого, угрожая разорваться.

Я сузил поток, пытаясь вернуть баланс.

Пробка в канале огня треснула.

Трещина разрослась мгновенно, выдувая последние «крошки» того, что представлялось мне как кристаллическая пробка. Преграда рассыпалась, словно разбитое стекло. Огонь хлынул в гармониум. В сердце.

Это было не похоже ни на что из того, что я испытывал прежде.

Стихия ворвалась в мой внутренний мир потоком сверхъестественного жара, обжигая изнутри, казалось, каждую клетку тела.

Лёгкие сжались, отказываясь работать. Сердце, пропуская удары, забилось в ритме песен Фольтарезы.

Огонь заполнял стихийное сердце, расширяя его, ломая привычную структуру. Фрактальные ответвления вспыхивали одно за другим, превращаясь в раскалённые нити. Мой гармониум пылал изнутри.

Я всё ещё сохранял контроль. Направил прану к огню, пытаясь обуздать стихию, заставить её течь по заданному руслу. Но огонь не слушался. Он жил своей жизнью, подчиняясь только собственной природе. Жечь. Дотла. В пепел.

Боль перешла, казалось, все мыслимые границы. Это была иллюзия, порождённая гармониумом, но от этого мне было не легче. Мозг не видел разницы между реальной болью и болью от пылающих стихийных каналов. Он просто визжал где-то за стальной стеной моего контроля, требуя прекратить «это всё» немедленно.

Но я не собирался останавливаться. Сделана только полдела. Я ещё не достиг предела и не закончил.

Будто отвечая на мои мысли, в этот момент давление эфира извне достигло пика. Печать работала на максимуме, вливая в меня энергию с чудовищной скоростью. И под этим чудовищным напором начала крошиться вторая пробка.

Воздух.

Есть!

Пробка в канале воздуха рассыпалась.

Стихия ворвалась в сердце гармониума ураганом.

Если огонь был неистовым, всё пожирающим жаром, то воздух — это разрывающая сила. Он врывался в гармониум, сталкиваясь с огнём, закручивая его в спирали. Два потока схлестнулись, образуя вихрь. Стихийное сердце выбросило ещё несколько отростков, поглощая энергию обеих стихий.

Давление стало абсолютным. И в какой-то момент я перестал чувствовать боль. Перестал чувствовать тело. Я слился с гармониумом.

Я стал огнём.

Я стал ветром.

Фрактальные ответвления множились, разбегаясь в измерения, которые я не мог ни осознать, ни почувствовать. Часть «лишней» энергии рванула в свободное, пока ещё, место, расширяя зачатки моего эфирного средоточия.

Я перестал контролировать процесс. Я стал процессом.

Вместе с огнём и воздухом моё я вращалось внутри стихийного сердца, образуя единое целое. Воздух раздувал пламя, огонь раскалял воздух, создавая восходящие потоки. Вихрь внутри гармониума ускорялся.

И, наконец, стихийное сердце не выдержало. Нет, оно не тресунло и не разорвалось. Оно выплеснуло обе стихии из меня в реальный мир.

Я немедленно пришёл в себя, отринутый от восхитительного единения с силой.

Огонь вырвался из меня, устремившись вверх.

Я открыл глаза и увидел, как с моих рук слетают огненные струи, бьющие в потолок зала.

Моё пламя было ярким, почти белым, с красными и оранжевыми прожилками.

Следом из «сердца» вырвался воздух.

Поток ветра закрутился вокруг огненного столба, образуя спираль. Он раздувал пламя, поднимая его всё выше, заставляя танцевать и извиваться. Ветер выл, свистел, бился о потолок зала.

Печать подо мной треснула, не выдержав обратного потока энергии и погасла.

Я сидел в эпицентре стихийного шторма. И наслаждался этим.

Это было проявление чистой магической силы, момент единения и слияния. Момент моей инициации. Стихии как будто праздновали своё рождение, заявляли миру о себе.

А я чувствовал восторг. Острый, пьяный, всепоглощающий.

Боль исчезла. Осталось только ощущение энергии, переполняющей тело. Огонь и воздух были теперь не абстрактной стихией. Они стали моей силой! Я чувствовал их так же ясно, как собственное биение пульса.

Я стал магом-стихийником.

Я приказал, и столб пламени начал слабеть. Ветер стихал. Стихии подчинялись, втекали обратно в гармониум, окончательно встраиваясь в структуру моего стихийного сердца. Конструкт стабилизировался, принимая финальную форму. Он был огромен, превышая все мои расчёты и ожидания почти вдвое.

Я медленно выдохнул и позволил окружающему миру коснуться моего восприятия.

Руки дрожали. Всё тело было мокрым от пота. Мышцы ныли, словно после многочасовой тренировки. Но внутри бушевал огонь, и я знал, что стоит мне захотеть, и пламя снова вырвется наружу. Стоит мне позвать — и ветер ответит.

А шум, похожий на шум прибоя… Ничего себе! Аплодисменты. На меня обрушился шквал оваций.

В ритуальном зале было полно народу. Моя группа никуда не ушла. Большая часть господ наследников семей осталась здесь. Вторая и третья смена, кажется, тоже присутствовали в полном составе. И вся эта толпа сейчас аплодировала мне.

Нашли, дрянь, цирк. Сейчас, когда я ощущал, всё ещё ощущал родство с чистой неистовой силой стихий, эти человеческие знаки неискреннего внимания были мне почти противны.

На лицах собравшихся можно было прочесть весь спектр эмоций — от удивления до откровенной зависти или злости. Искренне радовались за меня здесь считанные единицы. Остальные, наоборот, нашли повод, чтобы меня ненавидеть.

Я поднялся на ноги.

Ноги подкашивались, но я устоял. Сделал шаг. Потом ещё один. Мир вокруг казался ярче, чётче. Теперь я видел потоки эфира в воздухе, чувствовал, как они движутся, переплетаются, образуют узоры.

Эфирное средоточие, пусть и крохотное, уже работало, выводя моё восприятие на новый уровень.

Я широко, вызывающе улыбнулся собравшимся «сливкам общества». Просто потому, что не мог и не хотел сдержаться.

У меня получилось. Именно так, как я планировал. Даже лучше. Две стихии сразу. Огромное стихийное сердце. Стабильная структура. И бонусом — начало развития эфирного средоточия.

Стихии, бушевавшие во время прорыва, дремали во мне, готовые проснуться в любой момент.

Я направился к лифту, больше не обращая внимания на собравшихся боярских детей. Воронцовская охрана раздвинула толпу, давая мне