Луна Воспоминаний - Эдмонд Мур Гамильтон

— Взнуздывать придётся самим. Днём тут есть парень, который держит эту скотину и может её взнуздать, но дурни, желающие кататься по ночам, пускай ловят их сами.

— Хорошо, — сказал Курт. — Дайте нам недоуздки.

Старик вынес два приспособления из кожаных ремней с железными удилами.

— Хватайте их за гребни, — буркнул он, — и берегитесь передних ног.

Он направился к воротам загона.

Курт огляделся. Двор был пуст. Стояла полная тишина. Ото прошептал:

— Чего они ждут?

— Может быть, хотят, чтобы мы убрались подальше от города, — ответил Курт. — С их точки зрения, ещё одно исчезновение в тёмных холмах куда удобнее.

Ото кивнул.

— Ловушка может ждать нас в другом месте. Эти твари там уже бывали. Они наверняка знают дорогу и без проводников.

— Одно можно сказать наверняка, — произнёс капитан Фьючер. — Где-то им всё равно придётся нас остановить.

Старик поднял тяжёлый засов ворот.

Загон был не слишком велик для табуна, насчитывавшего около двадцати европеанских верховых животных. Они сбились в кучу, дремля в лучах Юпитера — змееподобные чешуйчатые создания с мощными лапами и хвостами, похожими на проволочные плети. Их узкие головы были увенчаны мясистыми жёлтыми гребнями. Звери щурились и взирали на людей блестящими злобными глазами, красными, как тлеющие угли.

— Выбирайте, — сказал старый европеанин, стоя у ворот.

Курт и Ото подошли к загону с уздечками в руках.

При их приближении животные негромко зашипели и попятились. Их мягкие лапы нервно застучали по земле. Курт заговорил вкрадчиво, но табун начал беспокойно перемещаться.

— Кажется, им не нравится наш запах, — заметил Ото.

Курт стремительно протянул руку и схватил один золотистый гребень. Тварь дёрнулась и зашипела, пока он набрасывал грубую узду. И вдруг за их спинами раздался лязг падающего засова. Курт понял: никто не собирался ждать безмолвия тёмных холмов. Ловушка захлопнулась здесь и сейчас — и они оказались прямо в ней.

Ото, не выпуская своего взнузданного зверя, резко развернулся. Он осыпал старика проклятиями. Курт крепко держал свою строптивую добычу, кружась вместе с ней, чтобы увернуться от когтистых передних лап. Стены загона были высокими и отполированными до зеркального блеска боками животных. Этим путём было не спастись.

Табун заволновался: звери задвигались, шипя и хлеща чешуйчатыми хвостами, их мускулы дрожали от напряжения. Курт крикнул, предупреждая Ото, но было уже слишком поздно.

Через ворота, оставляя за собой шлейф маслянистого дыма, влетел самодельный факел из горящего тряпья. Курт услышал голос старика, сорвавшийся на дребезжащее, пронзительное и властное «Хай-хай!». Следом влетел второй ком дымящейся ветоши, рухнув в самую гущу табуна и окатив животных снопом искр. Мгновенно вспыхнула дикая паника. Звериная ярость, ограниченная четырьмя стенами обратилась против них самих.

Запертые в загоне животные метались, топтали друг друга, визжали и пытались убежать от дыма и жгучего пламени. Скакун Курта рванулся, потащив его за собой, но тот вцепился в гребень мёртвой хваткой человека, знающего: стоит разжать пальцы, и он погиб. Курт упёрся каблуками в пыльную землю, вывернул голову зверя так, что хрустнули шейные позвонки, и прыгнул, оказавшись сверху и обхватив ногами поджарое брюхо.

Сквозь пыль и суматоху он смутно различил Ото. Обычный человек был бы растоптан насмерть в первые же секунды. Но Ото не был человеком. Быстрый, уверенно стоящий на ногах и невероятно сильный, андроид последовал примеру Курта: он запрыгнул на спину своего брыкающегося скакуна, намертво вцепившись в его гребень.

Это было лишь временное спасение. Обезумевшие звери принялись рвать друг друга. Курт понимал: пройдёт совсем немного времени — и его зверь либо падёт, либо сбросит его. Загон превратился в вихрь мечущихся тел, щёлкающих челюстей, пыли и шума. Долго продержаться в такой свалке было невозможно.

Старый европеанин оставался по ту сторону ворот. В руках у него был ещё один факел. Он медленно водил им из стороны в сторону, не давая животным приближаться к выходу.

Величественный, гордый старик с тонкими чертами лица. Позже он будет искренне сожалеть об этом трагическом происшествии. Он не сможет рассказать ничего, кроме того, что двое космопроходцев выпили вина в трактире, затем, шатаясь, зашли к зверям, напугали их и, к величайшему сожалению, погибли.

Даже в момент яростной борьбы за жизнь Курт успел задаться вопросом: какое странное безумие движет этими людьми? Безумие таинственной Второй Жизни, толкающее их на любые преступления.

Он пытался добраться до ворот, но его скакун споткнулся о другое животное, которое лежало в пыли и крови, содрогаясь в предсмертных судорогах. Курт услышал дикий крик Ото и какой-то шум у ворот. Перенапрягшийся скакун под ним пошатнулся и рухнул. Отчаянным усилием он рванул голову животного назад, заставляя его подняться, принуждая снова встать на ноги — и вдруг мимо него пронёсся поток серо-синих спин и вытянутых шей, визжащий, рвущийся наружу поток — ворота открылись.

Курт боролся со своим скакуном, стараясь удержать его на месте. Рядом Ото верхом на разъярённом демоне выкручивал тому гребень, пока зверь не зашёлся в крике. Считанные секунды — и они остались в загоне одни: табун промчался через двор и растворился в тёмных переулках.

Старик исчез — по всей видимости, укрылся в одном из сараев.

— Это тот юнец, — тяжело дыша, выкрикнул Ото. — Стой на месте, червячье отродье! Юнец, что следил за нами в трактире — он прогнал старика! Он открыл ворота!

Двор теперь был пуст. Из-за обломков рухнувшей стены выпрыгнула фигура и бросилась бежать.

— Хватай его! — крикнул Курт. — Хватай!

Он вонзил пятки в чешуйчатые бока; тварь зашипела и во весь опор помчалась вслед за ускользающей тенью.

Глава III

Дом Возвращения

Они настигли его. Загнали в узком переулке — этого смуглого юношу с яростным взглядом. Он сопротивлялся, но так и не выхватил оружия.

У Курта не было времени на любезности. Он наклонился и нанёс юноше мощный удар в челюсть, после чего затащил его обмякшее тело к себе в седло.

— Прочь из города, — бросил он Ото. — Туда, к холмам. Там и поговорим.

Они выбрались из лабиринта переулков на широкий проспект, по обеим сторонам которой возвышались массивные арки, ныне разрушенные, с героическими барельефами, разбитыми медленными ударами молотов времени. Курт и Ото мчались в их тенях, только ветер и клубящаяся пыль были им спутниками.

За арками здания закончились. Осталась лишь прямая дорога, уходившая в холмы между двумя рядами древних стел, чётко вырисовывавшихся в свете огромной планеты. За стелами не было ничего, кроме голых склонов и вздохов ветра в жёсткой сухой траве.

Позади не было ни тревоги, ни погони.