Древо Вечности 6 - SPAIZZZER

Колетт попыталась вспомнить своих родителей. Она почти ничего не могла вспомнить. Стелла однажды сказала, что занялась живописью в свои ранние годы в этом мире, чтобы нарисовать свои воспоминания, прежде чем они сотрутся. Здесь не было фотографий, и единственный способ сохранить свои воспоминания — это рисовать их. Писать их.

Как же она об этом жалела. Она жалела, что не заказала портрет своей семьи, когда ещё могла найти слова, чтобы описать их. Теперь она не была уверена, что сможет хотя бы узнать изображение, если кто-нибудь покажет ей похожую фотографию.

Прабу был уверен, когда они однажды ночью говорили об этом. Что они непременно всё узнают. Но она чувствовала в глубине души, что они уже всё потеряли.

Хафиз продолжил: — Шесть месяцев. Понимаю. Значит, я уже пробыл здесь месяц. Сколько прошло времени? Ощущение времени в этом месте странное.

— Полтора, — ответил Кен.

— Я отчётливо помню наши жизни дома. Образы и вещи, которые, как мне казалось, я забыл, теперь мне совершенно ясны. Боюсь, кто-то из вас захочет это вспомнить. Вспомнить прошлое.

Чунг резко прервал: — Кен. Ты знал это? Ты помнишь?

— Да. Колетт на мгновение задумалась, была ли память Кена о тропах столь яркой потому, что его геройский класс не пытался подавить его прошлое. Нет, теперь она была уверена, что это связано. Более того, ей даже казалось, что Кен уже говорил об этом раньше.

Но почему-то это никогда не задерживалось в её сознании. Как будто

Как будто

Как будто

Связь должна была быть очевидна. И всё же, что же она пыталась связать? Она посмотрела на Кена и на парящую душу Хафиза.

— Хафиз. Повтори это ещё раз.

— Всё, что в дневнике? — сказал Хафиз. — Это правда.

Колетт замолчала и вспомнила свою дочь. В отличие от Хефри, которая рожала много детей от своих любовников и потом забывала о них, она не могла так поступить с Роханой. Ей не к кому было её передать. И никому она бы её не отдала.

Почему? Почему она не могла мыслить, как Хефри?

Стоила ли она меньше, эта дочь, рождённая от наполовину местной крови? Нет. Так не должно быть. Было ли это из-за боли? Страдания?

Рохана была её. Её ребёнок. Она была матерью. Долг матери. Страдание. Жертва.

Долг матери был прежде всего перед ней.

Долг героя — убить короля демонов.

Колетт почувствовала, как её связь с Царством Душ пошатнулась.

Короли демонов.

— Что? — прошептала она, словно её разум раскалывался. Словно слова теряли смысл. Словно всё было бессмысленным.

Жертва? Какая жертва?

Она подняла голову, её дух перенёсся, мост Эона в царство душ. Она посмотрела на Хафиза и видела смерть, на Кена и видела старость, на Чунга и видела гнев, на Прабу и видела свою новую семью.

Что она потеряла, чтобы оказаться здесь?

Они сделали своё дело. Отслужили своё. Теперь, когда она хотела оглянуться назад, почему же ей было так трудно вспомнить что-либо до всего этого?

Она посмотрела на Кена.

Казалось, он был единственным, кто действительно понимал Хафиза.

Она почувствовала ревность.

Зависть.

Она хотела знать, и чувствовала, как её душа раскалывается.

15

ГОД 253 (ЧАСТЬ 3)

Вот только Хафиза, в отличие от Юры или Ловиса, я удержать не смог. Не если он сам того не хотел. Герой оставался героем.

Взамен я получил Раму Титана. Теперь я мог развернуть до трех Титанов: Титана Кея, Титана Хафиза и одного, оставшегося от трех героев предыдущего поколения. Поддерживать одновременно еще трех или даже пятерых Титанов не было для меня проблемой с магической точки зрения.

Титаны. Пригодятся для кометы, если я смогу доставить их туда. С этим разберусь позже, когда мой клон будет развернут.

Герой Хафиз желал освободиться от своих героических обязанностей. Подобно всем героям, что более не были скованы мирскими цепями, они стремились вернуться.

Он что-то увидел. Я чувствовал это, и потому он не хотел здесь оставаться. Я хотел удержать его здесь, с нами, но он отказался и исчез. Он был героем, и он выскользнул из моей хватки, как скользкий угорь, и вернулся в небытие.

Туда, где, как я надеялся, боги исполнили свое обещание.

Потому что на Древодреве выжившие заплатили за его жертву.

И в Колетт я видел опыт Хафиза. В ней было странное беспокойство, и оно проявилось в ее источнике души. Я заметил трещины по всей поверхности обычно чисто белого камня вокруг ее души.

Колетт тихо стояла, одна, в деревянной комнате. Дневник Героя слабо светился на столе, наполненный волей и магией героев прошлых времен.

Здесь, в Гигантском Древе-Служителе, созданном исключительно для хранения Дневника Героя, она молилась. Она плакала. Она вкладывала воспоминания в дневник, и это, безусловно, казалось, что невысказанного было больше, чем когда-либо можно было сказать.

Ее партнер, Прабу, был с их дочерью, Роханой.

Матери нужно было время побыть одной. Погоревать и оплакать мертвых. Он сказал ей. Но даже он видел отчуждение в своей спутнице.

Хафиз и Колетт были друзьями. По крайней мере, так чувствовала Колетт. Не близкими, но друзьями. Я слушал, как она разговаривает сама с собой, словно она говорила с ним. Вещи, которые ей хотелось бы сказать. Она тихо поблагодарила его.

Прежде чем все они разошлись.

Вот такими были их отношения. Они были союзниками по удобству и обстоятельствам, собравшимися вместе, потому что умерли вместе. Это мало что значило после смерти короля демонов, и их различные интересы развели их в стороны.

Класс героя никак не способствовал тому, чтобы герои держались вместе, помимо общей цели — убийства короля демонов. Точно так же Вальтхорны существовали как защитники от демонов.

Кен определенно был прав, когда задал мне вопрос: — Что, если ты победишь? Что, если это действительно будет конец, и демонов больше не будет? Что случится со всем тем, что ты и Вальтхорны построили?

Кен, возможно, изменил свое мнение и принял цель и направление нашей роли, но его скептицизм по поводу того, что придет после, никогда не угасал.

— Что ты будешь делать, когда твоя цель будет потеряна? Это и решит, являешься ли ты благодетелем или просто диктатором. Я надеюсь, что то, что я вижу, правда, и ты отпустишь.

Я задумался об этом, и, безусловно, моя роль как древа заключалась в том, чтобы обеспечить