Древо Вечности 6 - SPAIZZZER

Колетт сидела в комнате. Она провела там весь день, потягивая чай, размышляя, а затем снова проверяя дневник.

И снова. И снова.

Через долгое время она вдруг спросила: — Ты можешь удалить наши классы героя? Герой из предыдущего поколения, Мирей, когда ты отключил ее класс героя, она вдруг начала мечтать о доме. Она мечтала о семье. О друзьях, которых давно забыла. Как Хафиз.

Жизнь имела свойство возвращаться по кругу. События рифмовались с теми, что происходили в прежние времена. Я смотрел на Колетт и видел усталую молодую мать, пытающуюся вспомнить, какой была жизнь до всего этого. До смерти.

Может быть, Мирей была похожа на нее, или она была похожа на Мирей. Я не был уверен. Иногда они сливались воедино.

Я подумал о Лилиях, о том, как все люди, все личности казались схожими через некоторое время. Существовало так мало комбинаций черт характера. Я вспомнил, почему даже коллективный разум, такой как Лилии, не мог привязаться и сблизиться с отдельными людьми, относиться к каждой личности как к уникальной.

Не потому ли, что через достаточно долгое время люди действительно сливались воедино, и ты замечал, как черты характера смешивались в немного разных пропорциях, образуя немного другую личность? Просто вариации определенных базовых шаблонов.

— Можешь ли ты сделать это со мной? Не удалить, а просто подавить на время? Просто чтобы увидеть, что там было, что было до всего этого? — тихо сказала Колетт. Это было что-то, что сказала бы Мирей. Я мог представить, как она это говорит.

Я знал ответ на вопрос. Я думал, что мог бы.

Подавить эффекты класса героя на относительно короткий момент, безусловно, не было за пределами моих нынешних сил.

Но хотел ли я?

У меня мелькнуло воспоминание о Мирей много десятилетий назад. Она хотела смерти как освобождения от своих обязанностей героя. Я смотрел на мать растущей девочки и задавался вопросом, могу ли я наложить этот грех на себя.

Это чувство вновь возникло. Тот момент после смерти Хафиза, когда я почувствовал, что что-то назревает в душе Колетт.

— Это то, чего ты действительно хочешь? — спросил я.

Колетт посмотрела на дневник, закрыла глаза и на мгновение, казалось, погрузилась в мысли. Это чувство усилилось. Неудовлетворенность. Недовольство. Гнев. Будто Колетт излучала хаотичную энергию.

Когда она открыла глаза, то кивнула. Я подумал, что видел, как она сопротивлялась какой-то боли, или это была гримаса. Она быстро подняла чашку с чаем и выпила все.

Она ответила: — Да. Это так.

— Очень хорошо. Будут последствия, последствия, которые выходят за пределы тебя самой, и я сделаю это только после того, как ты обсудишь это со своим партнером.

Колетт замолчала, переваривая мои слова. Через некоторое время она кивнула. — Думаю, он заслуживает знать, о чем я думаю.

Это был ее выбор. Но ее выбор имел последствия для единственного потомка двух героев Земли. Мирей сошла в гибельную спираль, и я не был уверен, что хочу способствовать этому для Колетт. Но я понимал необходимость знать, и потому я лишь попросил ее семью принять это решение вместе с ней.

Последствия для нее, для ее партнера, для ее ребенка, Роханы. Маленькая девочка пока казалась нормальной, ее источник души был бурным и несформированным.

Я задавался вопросом, какие благословения или проклятия ждут кого-то столь особенного.

С таким родителем, как Колетт, проходящей через свои собственные испытания, расти будет непросто. Я посмотрел на ребенка и подумал об Арлисе.

Такой растраченный потенциал.

Я посмотрел на родителей, Колетт и Прабу, и понял, что они будут такими же плохими родителями, как и Лозанна. Может быть, даже хуже. Некому было их смирить. Они существовали на самой вершине общества. Каково было жить так, будучи настолько оторванными от всего?

Как ни мрачно, Рохана, скорее всего, увидит смерть своих родителей. Ее родители были героями.

Их судьбой была смерть. Я на мгновение задумался, не предотвращали ли боги рождение детей у героев специально, чтобы у каждого ребенка, вероятно, оставался хотя бы один не-герой родитель живым.

Я сомневался, что Система была настолько сострадательна.

— Назови меня снова эгоистичным ублюдком, — парировал Кен, и отношения между Чунгом и Кеном были напряженными.

— Ты эгоистичный ублюдок. Я сказал это однажды. Я скажу это снова, и я стою на своем чертовом заявлении. Ты трус. Ты сбежал от нашей общей обязанности победить демонов, а теперь критикуешь нас со стороны. Ну, ты счастлив? Чувствуешь себя самодовольным, наблюдая, как остальные из нас трудятся в страданиях? — сказал Чунг. — Ты чувствуешь, что твое решение оправдано?

Я не понимал, почему Чунг выплеснул свое разочарование на Кена. Я подозревал безысходность, и поэтому он набросился на предателя. Они были хорошими друзьями.

Однако даже хорошие друзья в чем-то расходились во мнениях. Кен молчал, прежде чем кивнуть. — Да. Я не хотел принимать участия в интригах высших сил.

— И все же ты здесь, якшаешься с высшими силами. Лицемер.

Кен вздохнул. — Да. Я лицемер. Но теперь я знаю, чего я на самом деле хотел избежать.

— Чего?

— Я не хотел принимать участия в интригах, о которых я ничего не знаю и не контролирую. Я ненавидел то, как боги не сообщали нам всей полноты наших обязанностей, наших бремени, цепей, что сковывают нас, как физически, так и ментально. Я ненавидел, как они обращались с нами как с инструментами, вместо партнеров, которые должны работать вместе. Я ненавидел, что у нас не было выбора, Чунг.

— И эта твоя ненависть привела к смерти одного из нас.

— Чунг, ты несешь чушь. Я никак не мог предотвратить его смерть. Даже если бы я был героем, что с того? Мог ли я остановить ту последнюю часть?

— Мы мы — Я понял, что аргументы Чунга были просто выплеском разочарования. Сгустком эмоций. Чунг просто топнул, и его магический топот разошелся по земле. Пол треснул, но не разрушился, потому что мои корни быстро укрепили землю.

— Послушай, мой старый друг, — Кен попробовал мягкий подход. — Мы прошли через годы, десятилетия вместе. Мы были порознь и преследовали разные цели, чтобы заполнить пустоту в наших сердцах. Чтобы исполнить то, что боги отняли у нас. Прямо сейчас, я думаю, влияние богов вмешивается в