Маленькая уютная планета - Игорь Вереснев

Он открыл рот, чтобы снова окликнуть собеседницу, когда та произнесла:

— Попробуй поговорить с Понди Даркчери. Он врач, работает на Курорте. Они с Милени были длительными партнёрами.

Идиомы «длительные партнёры» в галакте нет, само же слово «партнёр» имеет множественное значение: партнёры по бизнесу, партнёры по проведению досуга, по играм, партнёры в семейных отношения, сексуальные партнёры, в конце концов! Галакт аквари отличался от классического, — это Крашевский успел заметить, — был разнообразнее, имел труднопонимаемые инопланетниками нюансы. «Длительные партнёры» могло означать что угодно. Но в любом случае он получил имя — ниточку для дальнейшего расследования.

Алексей взглянул на Ишу. Та кивнула, — мол, знаю такого врача. Значит, ниточка вполне реальна.

— Влади, спасибо огромное! — поблагодарил он. Вдруг вспомнилась их встреча, последние произнесённые тогда фразы. — Кстати, помнишь девушку, которая нас спасла в кафе, и твою просьбу? Так я...

Смуглая рука легла ему на запястье. Крашевский удивлённо посмотрел на спутницу. Та крутила головой по сторонам, вглядываясь в сгустившиеся сумерки. Объяснила:

— Показалось, что сюда кто-то идёт. Нам ведь не нужны лишние уши?

Алексей вынужден был согласиться — не нужны. Они просидели так полчаса, ожидая, что Влади перезвонит. Но второго звонка не последовало.

Глава 5. Живое золото

Нейрофизиолог Пондид Даркчери работал в том самом секторе, где восстанавливала здоровье Иша. Записаться к нему на приём, воспользовавшись консолью в номере отеля, оказалось проще простого. Судя по тому, что на ближайшие три дня рабочий график доктора был расписан полностью, он пользовался популярностью у пациентов. «Хороший специалист», — подтвердила Иша, успевшая побывать у него на приёме. Оставалось либо записаться на последующие дни, либо указать желаемую дату, не заполнив при этом время, — тогда «медбрат» предупредит, если у доктора появится «окно» между приёмами. Откладывать беседу Крашевский не хотел, поэтому выбрал второй вариант. Благо, обязательных процедур у него не было и собственным временем он мог распоряжаться свободно.

Приглашение на приём пришло ближе к ужину. Иша к тому времени успела освободиться, и они вдвоём плескались в бассейнах Сектора психотерапии и неврологии, — далеко идти не пришлось. Вдобавок планировка лечебных корпусов везде была схожа, так что нужный кабинет Алексей нашёл быстро.

Навстречу ему из-за стола поднялся высокий моложавый мужчина-аквари в привычном уже лазоревом комбинезоне. Русые с пепельным отливом короткие волосы, гладкая, без морщин кожа.

— Добрый день, господин Крашевский! У вас какая-то проблема?

Спрашивая, он улыбался, но улыбка почему-то получилась искусственная, натянутая. Серые глаза смотрели пронзительно.

Крашевский отрицательно качнул головой.

— Скорее, не проблема, а вопрос. Личный.

— В таком случае вы ошиблись с выбором специалиста. Вам нужен психоаналитик, а не нейрофизиолог.

— Нет, доктор Даркчери, мне нужны именно вы. Вопрос касается лично вас.

— Вот как? — мужчина приподнял бровь, но и в этом было нечто искусственное. — Тогда присядем.

В углу кабинета стояли два кресла, однако аквари повёл Крашевского не туда, а к рабочему столу. Стул для пациента рядом с ним был куда менее удобным, но доктору виднее. Алексей сел, дождался, когда Пондид займёт своё место, произнёс:

— Я хотел бы узнать обстоятельства гибели Милены Панковой, вашего длительного партнёра.

Последнее он ввернул, чтобы на корню пресечь увиливания типа: «Я не знаю, о ком речь!» Но собеседник и не попытался увиливать. Спросил:

— Почему вас это интересует?

Ответ на этот вопрос у Крашевского имелся:

— У себя на родине, на Новой Европе, Милена написала книгу о первых экспедициях на Аквию, по которой я имел удовольствие создать фильм. Читатели и зрители хотят узнать, что случилось с их любимым автором. Её скоропостижная смерть вызывает много вопросов, согласитесь.

— Ваша бывшая соотечественница погибла в результате несчастного случая, — бесстрастно констатировал Пондид.

Чересчур бесстрастно. Даже если они были партнёрами всего лишь по увлечениям. Даже учитывая, что прошло больше года.

Крашевский возразил:

— Это общеизвестная версия. Боюсь, нас на Новой Европе такой краткий ответ не удовлетворит. Хотелось бы подробностей. Насколько я знаю, Милена занималась исследованиями океана Аквии, ради этого и прилетела сюда. Её гибель связана с её работой? Она утонула?

Он не старался сгладить жёсткость вопросов, — в отместку за бесстрастность собеседника. Тот молчал, смотрел неотрывно, словно пытался понять, как много известно Крашевскому. И тогда Алексей совершил ошибку. Спросил напрямик:

— Доктор Даркчери, вы присутствовали при том трагическом погружении? Что вы искали? Может быть, нашли? Что там случилось? Расскажите, это важно для людей, знавших Милену!

Аквари наконец заговорил:

— Господин Крашевский, у вас слишком богатая фантазия. Мой совет: пользуйтесь этим даром на Новой Европе, для своих книг, фильмов — что вы там сотворяете? Наши дела вас не касаются. На Аквии есть свои писатели. Если они посчитают нужным, то напишут книгу о Милени, и я вышлю её вам. Там вы прочтёте всё, что вам надлежит знать. Я понятно изложил?

Это была пощёчина инопланетнику, сунувшему нос куда не следует, пощёчина посредственности, возомнившей себя творцом. Особенно задевало слово «сотворяете». Оно одновременно обесценивало литературный уровень Крашевского и намекало на его несамостоятельность как автора. Чувствуя, что теряет контроль над эмоциями, Алексей заявил:

— Боюсь, это вы недопонимаете, недооцениваете силу искусства. Да, у меня богатая фантазия! Без правдивой информации о случившемся я могу нафантазировать очень многое! Возможно, мои фильмы заставят людей по-иному посмотреть на Аквию? Сдёрнут с неё флёр комфортной и безопасной планеты! Что будет тогда с вашим Курортом?

Аквари усмехнулся.

— Вы ставите ультиматум, угрожаете? Уверены, что не переоцениваете себя? За вами стоит неведомый мне звёздный флот или теневая финансовая олигархия? Или это правительство Новой Европы вас прислало? Снова ищет способ заграбастать созданное чужим трудом, знаниями и талантом? Кто вы такой на самом деле, господин Крашевский?

Искусственности в его усмешке не было, была искренняя неприязнь. Невозможная на лице человека, посвятившего себя делу помощи страждущим, врачующему людей со всех обитаемых миров.

Внезапное прозрение пригвоздило Алексея к стулу. С чего он решил, что этот человек — доктор Пондид Даркчери? Только потому, что тот поджидал его в этом кабинете? На комбинезоне даже нет обязательной бирки с именем!

— Вы не доктор Даркчери, — пробормотал он. — Вы вообще не врач...

— Для писателя вы догадливы — и получаса не прошло с начала нашего разговора, — усмешка незнакомца сделалась ещё отвратительнее.