Маленькая уютная планета - Игорь Вереснев

Алексей улыбнулся, кивнул, — «с пониманием», мол. За последние два месяца, в течение которых видеохостинги Новой выкладывали фильм, ему пришлось познакомиться с самыми разными людьми. Особенно после финальной серии, когда «Аквия. Начало» буквально взлетела на самый верх рейтинговой таблицы. Популярность — оборотная сторона работы в масс-медиа и поп-культуре, господин Баранек не ошибся. И Алексей Крашевский не имел ничего против этого. Наткнувшись в сети на опубликованный пять лет назад и незамеченный литературными критиками и читательской аудиторией исторический роман неизвестного автора, он быстро сообразил, что перед ним золотая жила, нужно лишь не полениться выковырять самородки. Приближалась юбилейная дата — двухсотпятидесятилетие открытия планеты Аквия, — так почему бы не напомнить гражданам Новой Европы, что именно их предки сделали это, подарив человечеству уникальную жемчужину Галактики? Создать красочную костюмированную драму о тех героических временах, раз уж материал сам идёт в руки.

Интуиция не подвела Алексея. О фильме заговорили, имя молодого сценариста замелькало в таблоидах. Всё новые и новые каналы начинали транслировать фильм, в видеотеках росло количество просмотров его предыдущих работ — не столь популярных, надо признать.

Панкова профессиональным литератором не была, как и профессиональным историком. Круг её интересов — океанография. Должно быть поэтому её привлекла Аквия — планета, сплошь покрытая океаном. Или какие-то семейные предания подвигли на написание романа. Прапрапрабабушка Милены участвовала в экспедициях на Аквию: космоисследователем в первой, командиром — во второй. Там она и погибла вместе с большей частью команды. Этой своей дальней родственнице Панкова как раз и посвятила литературный труд.

Роман назывался «Маленькая уютная планета», — красиво, но эпичности не хватает. Судя по тексту, так об Аквии высказался командир первой экспедиции, открывший её и давший название. После трагедии второй так планету больше никто не рисковал называть. Изначально Панкова планировала написать трилогию: по книге на каждую экспедицию. Однако третья часть так и не увидела свет, а вторую автор по неведомой причине отозвала из библиотек вскоре после публикации. Алексею пришлось очень постараться, чтобы заполучить текст, осевший в приватном архиве библиофила-коллекционера. О потраченных усилиях он нисколько не сожалел: потенциальным драматизмом вторая книга была заряжена в разы сильнее, чем первая. Сюжет так и просился на экраны. Крашевский собирался экранизировать произведение целиком и более того, продолжить, — у него уж точно будет три сезона, по одному на каждую экспедицию. Не об этом ли хочет поговорить Баранек?

Чутьё не подвело, хранитель истории задал именно этот вопрос:

— Я правильно понимаю, что вслед за первой книгой вы собираетесь донести до массовой аудитории и содержание второй?

— Э-э-э... не совсем верное трактование моей работы. Фильм — самостоятельное произведение, книга стала для него основой, но это отнюдь не подстрочный пересказ другими выразительными средствами. Панкова написала исторический роман, я бы даже назвал его документальным. Для неё было принципиальным подробно рассказать о всех перипетиях экспедиции, в точности воспроизвести биографии её участников. Она дотошно исследовала детали. По мне — излишне дотошно. Во многом из-за этого роман трудно воспринимается, может показаться нудным неискушённому читателю. Я ставил перед собой иную задачу. Да, сюжет фильма соответствует канве романа и реальным событиям, — это ведь не фантастика. Но это не документальное произведение, в нём присутствует художественный вымысел. Я намеренно отступил от реальности в мелочах, чтобы усилить драматизм, помочь зрителям окунуться в героическую атмосферу Эпохи Космоконкисты...

Алексей не сразу заметил, что старик снова смеётся. Запнулся, с недоумением посмотрел на него. Спросил:

— Считаете мою речь неуместно пафосной, эмоциональной? Ну извините, я не сухарь-учёный, я привык так...

— Нет-нет! — Баранек отмахнулся. — Ваша речь не при чём. Меня рассмешило предположение, что опус сударыни Панковой — документальный роман.

Заявление было настолько неожиданным, что Крашевский не нашёлся с ответом. Старик продолжил:

— Разумеется, она не собиралась намеренно искажать факты, писать, как вы это назвали, «фантастику». Она добросовестно пыталась следовать «канве реальных событий». Вопрос в том, что «канва» эта никому неизвестна в части трагической гибели исследовательской группы.

— Архивы Космофлота подтверждают... — попытался возразить Крашевский, но историк возражения отверг с ходу:

— Единственное свидетельство тех событий: отчёты двух выживших членов экипажа «Марко Поло», остававшихся на борту корабля. Отчёты скудные и противоречивые, содержащие слишком много домыслов и предположений, — во всяком случае, в таком виде они дошли до наших дней. Связь с группой высадки пропала через два часа после того, как космошлюпка погрузилась в океан, и более не возобновлялась. Корабль оставался на орбите четырнадцать дней согласно предписанию Устава Космофлота. Затем вернулся на Землю. Неподалёку от места высадки была отмечена сейсмически активная зона, возникло предположение, что причиной гибели группы стало извержение подводного вулкана. Заметьте: само извержение «Марко Поло» не зафиксировал.

— Третья... — вновь попытался вклиниться Алексей, и снова Баранек остановил его взмахом руки:

— Спустя пять лет на Аквию прибыла третья экспедиция. Её зонд вскоре обнаружил разбитый корпус космошлюпки предшественников. Характер повреждений и то, что нашли шлюпку на гребне кальдеры потухшего вулкана, вполне укладывалось в «вулканическую гипотезу», поэтому она была принята как официальная и не подвергалась сомнению в последующие столетия.

Он замолчал, наконец-то позволив говорить собеседнику. Крашевский поспешил этим воспользоваться:

— Что вас не устраивает в этой гипотезе?

— Если бы история оставалась сводом «свидетельских показаний», многократно цензурированных в угоду власть предержащих, то претензий, действительно, нет. Но история — это наука, и как всякая наука она должна зиждиться на фактах. А факты таковы: Аквия сплошь покрыта океаном, вероятность найти затонувшую космошлюпку равна приблизительно нулю. Но чудесным образом она не упокоилась на морском дне под многокилометровой толщей воды, а была выброшена на крошечный скальный остров. Кстати, именно вблизи этой скалы косморазведчики выловили того пресловутого тритона. Странные совпадения, не находите?

Алексей невольно поискал на окружающей их сфере экрана зубастого монстра, но тот, видимо раздосадованный долгим отсутствием внимания, успел убраться восвояси, в виртуальные глубины Музея Миров. Ответа на вопрос старика у Крашевского не было, он лишь пожал плечами и в свою очередь спросил:

— И что из всего этого следует?

— То, что никто не знает, чем в действительности закончилась вторая экспедиции. Оттого и книга сударыни Панковой, и ваш сериал — самая что ни на есть фантастика. Художественный вымысел.

Алексей улыбнулся, развёл руками.

— Касательно фильма спорить не стану, и меня это полностью устраивает, — я вам говорил то же самое. За роман же я