Всадник на белом коне 1-3 - Юрий В. Морозевич
Эмери замолчала и несколько раз моргнула, смахивая с ресниц набежавшие слезы.
— Вы не можете представить себе тот ужас, что овладел мной при виде этой пустоты... пустоты и бесконечности. Я шла, словно во сне, пока не наткнулась на одну из трещин, превратившуюся в глубокое ущелье. Не знаю, что заставило меня спуститься туда. Может быть, отчаяние? Или мне уже было все равно... А может быть, неясный свет, струившийся откуда-то с самого дна? Не знаю.
Она снова замолчала. Хадсон и Эллингхаузер не торопили, понимая, сколь непростые переживания выпали на долю медиколога.
— По мере погружения стены раздвинулись в стороны, а затем каким-то неуловимым образом буквально вывернулись наизнанку, превратившись в протяженные каменные гряды. Я снова оказалась на равнине, только...
— Что?
— Равнина оказалась снежно-белой... и небо над головой стало снежно-белым с черными точками звезд и угольно-черным овальным светилом. Словно негатив...
— Изнанка, — констатировал Майлс. — Оборотная сторона нашего мира. А сейчас ты где?
— Там же. Не могу пошевелиться от ужаса.
— Успокойся. Попробуй осмотреться и отыскать где-нибудь черное зеркало. Ну, то самое, что мы уже видели.
— Его и искать не надо. Прямо передо мной штук семь или восемь... стоят на равнине через равные промежутки. Может, и больше, очень трудно разобрать на ослепительно сияющем фоне. Дело в том, что зеркала здесь тоже белые.
— Неважно. Главное, что они есть. Теперь так... Мы, кажется, разобрались, как они действуют. Нужно всего лишь четко представить место, где хочешь оказаться. Итак... представь меня или Пауля...
— Меня не надо, — вмешался Эллингхаузер.
— В самом деле, — немного смущенно произнес Хадсон. — Тогда только меня. Помнишь, как я выгляжу? Хорошо... Ну вот, представь, смело шагай внутрь зеркала и ничего не бойся. Ты поняла?
— Нет. Что должно произойти?
— Ты окажешься здесь, рядом со мной. По крайней мере, нас станет двое.
— А что дальше?
— Об этом поговорим после. Ну же, решайся!
— А ты можешь обещать, что это безопасно?
— Нет. Но альтернатива не лучше.
— Хорошо, я попробую.
Лицо Эмери задрожало и исчезло, мысленная связь прервалась. Хадсон видел перед собой только пустынный склон, растущее из загадочного озера Мировое Древо и озабоченное лицо Эллингхаузера на его фоне. А затем пейзаж исказили концентрические волны, совсем такие же, что при появлении черного зеркала, и на каменистой осыпи прямо из ничего материализовалась фигура в скафандре. Ноги у появленца подкосились, и он уселся прямо на склон, бессильно уронив руки.
Эмери! Хадсон в этом нисколько не сомневался. Он сорвался с места и упал на колени рядом с медикологом, заглядывая в закрытое светофильтром забрало шлема.
— Майлс! — позвал Эллингхаузер. — Что с Эмери? Она у меня куда-то пропала.
— Все в порядке. Она здесь, рядом со мной. Мы оказались правы насчет зеркал, теперь гипотеза проверена экспериментально.
Девушка внезапно пошевелилась, подняла руку и сдвинула прочь светофильтр. Страдальческий взгляд постепенно стал осмысленным, словно Эмери только сейчас осознала: ее одиночество благополучно закончилось. По щекам покатились слезы радости.
— Ну-ну, успокойся, — сказал Майлс. — Видишь, все получилось. Смотри, какое у меня здесь красивое Древо.
Глаза девушки расширились, слезы мгновенно высохли. Она некоторое время с изумлением рассматривала гигантскую конструкцию, а потом вдруг сказала:
— Хочу домой. На Землю. В крайнем случае — в свою каюту на «Леопарде».
— Конечно, конечно, — торопливо заверил Майлс. — Соберем весь экипаж и отправимся искать очередное зеркало. А там и до «Леопарда» рукой подать.
— Нет никакого «Леопарда», — хмуро заявил Эллингхаузер. — Не надо внушать ложные надежды.
— Хорошо, что Эмери выпала из нашей телепатической конференции и не может оценить всю глубину вашего оптимизма, капитан, — мысленно ответил Хадсон, вложив в послание весь сарказм, на который был способен. — Мне здесь истерика совсем не нужна. Лучше осмотритесь как следует на своем острове, вдруг обнаружится еще одно зеркало.
— Нет здесь ничего, я же говорил... Разве что за валуном.
Некоторое время Эллингхаузер сосредоточенно молчал, а затем его лицо вдруг задрожало, подернулось рябью и исчезло. Майлс не успел даже испугаться, как совсем рядом с ним возникла еще одна фигура в скафандре.
— Капитан! — обрадованно крикнул Хадсон, вскочил на ноги и бросился навстречу новому пришельцу. Даже Эмери поднялась, глядя на вновьприбывшего с безумной надеждой. — Но как?!
— Как обычно, через портал, — Эллингхаузер осмотрелся по сторонам и устало опустился на облюбованный Майлсом камень.
Случившееся с капитаном оказалось почти столь же поразительным, как и одиссея медиколога. Едва завернув за единственный на острове валун, Эллингхаузер неожиданно оказался совсем в другом месте. Озеро пропало, словно его никогда и не было, а вокруг простиралась абсолютно гладкая равнина, покрытая чистейшим белым снегом. Над головой сияло такое же бесцветное небо, усеянное бесчисленными черными точками звезд, совсем такое же, что описывала Эмери. И главное — целая россыпь белых зеркал, в одно из которых капитан и шагнул, не раздумывая ни секунды.
— Нас уже трое, — сказал он внимательно слушавшим Майлсу и Эмери. — И это большая удача. Осталось найти Гиббса и Далтона.
— Боюсь, на долгие поиски уже нет времени, — хмуро заметил пилот. — По крайней мере, у меня.
— Что такое?
Майлс указал на манометр на левом предплечье.
— Воздуха осталось минут на пять. Так что дальше вы уж как-нибудь сами...
— Ч-черт! — сказал Эллингхаузер и отвернулся.
— Так нужно спешить! — Эмери переводила взгляд с одного на другого. — Искать портал... возвращаться на «Леопард»...
— Нет «Леопарда», — мрачно процедил капитан. — Ты же видела.
— Я не знаю, что это было, — упрямо заявила медиколог. — Да, на него пролился ртутный дождь, ну и что? Пока собственными глазами не увижу, что корабль разрушен, не поверю. Ну же, вставайте!
— Поздно, — произнес Майлс. — Манометр на нуле. Идите... я хочу остаться один. Ничего страшного, я просто усну...
Он сел прямо на каменистый склон, а потом лег, уставившись неподвижным взглядом в наполненное звездами небо.
Эмери закусила губу и отвернулась. Эллингхаузер подошел ближе и аккуратно поддержал ее под локоть. Помочь умиравшему пилоту было нечем, и чувство бессилия и обреченности просто бесило и приводило в отчаяние.
Несколько минут истекли в полном молчании. А потом в наушниках неожиданно раздался голос Майлса:
— Я все еще
