S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса - 3 - Ирэн Рудкевич

Батя отвернулся – смотреть на процесс питания монстра было мерзко даже ему. И никакого смысла себя заставлять тоже не было, даже ради того, чтоб знать процесс – он его уже видел. Но, услышав отчаянное урчание, командир всё равно вздрогнул. И тут же ощутил укол совести – нельзя же так перед подчинёнными, надо подавать пример стойкости. Но, кажется, никто даже и не заметил его реакции – все испытывали аналогичные чувства.

Первый брандашмыг вызывал у Бати... нет, не ненависть, но злость и стойкое желание отстоять своё, уже оплаченное жизнями его парней. Второй... да вообще никаких эмоций не вызывал, разве что нежелание связываться и надежду, что больше монстр в эти края не вернётся. Этот же порождал целую гамму несвойственных по-человечески простому командиру эмоций. Здесь смешались и отвращение, и досада, и некоторая даже жалость – ведь брандашмыг был беременной самкой.

Но главенствующей во всех трёх случаях была ответственность за своих. За людей из крепости, которые без Бати, конечно, не пропадут (уж в этом-то командир имел возможность убедиться), но всё равно надеются на него и добровольно признают его главным, а его решения – неоспоримыми. И если все остальные чувства Батя старался задвинуть на задний план, чтоб не мешали – так его учили в Сотне, – то вот ответственность он брал на себя добровольно. И нёс её груз так, как и должен это делать признанный людьми лидер.

– Я сейчас блевану, – как-то очень по-взрослому сообщил Семён.

Как ни странно, это несколько облегчило обстановку.

– Тьерпьи, боьец, – нарочито строго велела пацану Мэри. – Всье тьерпьят.

Вскоре бульканье и отчаянное урчание стихли. Батя заставил себя вновь повернуть голову в сторону брандашмыга и увидел, как тот, высосав моллюска и не найдя другой добычи, снова начал разворачиваться.

– Что делаем, командир? – поинтересовался Ворон. – Ещё одного?

– Нет. Достаточно. Как уйдёт – отпускай оставшихся, им сегодня повезло, – мотнул головой Батя. – Лоскут подходящий, будем готовить его.

– Так точно, – с видимым облегчением выдохнул Ворон.

Остальные тоже заметно расслабились.

После того, как брандашмыг уполз обратно в своё гнездо, кинолог выждал ещё минут пять прежде, чем спустить уцелевших тварей с поводка. Их, конечно, можно было бы вести с собой до Африки в качестве охраны, но Батя уповал на невидимость и тихий ход электрического седана. Да и Ворон устал, хоть и не показывал вида. Пусть передохнёт, если будет нужно, он в любой момент снова включится в работу.

– Домой, – выдохнул Батя.

И вдруг услышал приближающийся рёв мощных двигателей. Не танковых и не БТР – это он определил сразу. Скорее, такой звук могли издавать мощные внедорожники или бронеавтомобили вроде «Рыси».

Следом за звуком показались и те, кто его издавал. Два бронеавтомобиля «Рысь», один «Тигр» и, с некоторым отставанием, обыкновенная «буханка» характерного для военизированных подразделений тёмно-оливкового цвета, обшарпанная до невозможности.

Влетев на площадь, машины остановились. Дверь передней «Рыси» распахнулась, и из неё вылез молодой парнишка в форме срочника и с АКМ. Тут же присел, приложив плечо к прикладу, и повёл стволом по кругу, высматривая опасность.

– Кола, глуши, – бросил Батя. – Затаились. Нас тут нет.

Из второй «Рыси», а следом – и из «буханки» точно так же вылезли ещё двое солдат.

– Дилетанты, – едва слышно прокомментировал Ворон.

Батя весь превратился во внимание. Он, конечно, знал, что многие из тех, кто попадает в это Пекло и оказывается обладателями иммунитета, пытаются выжить. Но пока ни разу не видел, чтоб это удалось кому-либо, кроме него и его Сотни.

Эти явно были из тех, кому удалось. Сумели сколотить группу и, несмотря на топорность действий солдатиков-новобранцев, намеревались выживать как можно дольше.

Кстати, то, что они действовали группой, говорило и о том, что они тут не первый и не второй день, а значит, сумели сообразить насчёт пойла и виноградин.

– Чисто! – громко отрапортовал первый солдатик.

– Чисто! – откликнулся второй.

– Чисто! – подытожил третий.

Мэри демонстративно хлопнула себя ладонью по лицу и закатила глаза.

– Fucking idiots, – прошептала она.

Батя своё мнение придержал при себе. Для него эти солдаты были либо потенциальными новобранцами Сотни, которых можно научить, как действовать правильно, либо врагами, чей непрофессионализм ему только на руку. Третьего варианта – разойтись своими дорогами, – он после опыта с Дедом не допускал. Да и куда тут разойдёшься, каким бы большим не был этот мир, а, однако ж, встретились, мля, на его просторах.

Поэтому командир просто наблюдал, пытаясь понять, что привело сюда этих неумех.

После того, как солдатики отчитались, распахнулась, наконец, дверь заднего сиденья замершего между «Рысями» и «буханкой» «Тигра», и оттуда вывалился помятый жизнью, невысокий и заметно пузатый мужик в годах в погонах подполковника. Он, придерживая рукой распахнутую дверь (или держась за неё?) огляделся с важным видом и, тоже не пытаясь говорить тише, недовольно поинтересовался:

– Ну и где он?

В том, что речь о брандашмыге, Батя справедливо засомневался. И, как выяснилось, зря.

– Там, товарищ полковник, – козырнул один из солдат, предварительно опустив автомат и переложив его в левую руку, и указал пальцем в сторону, куда уполз монстр.

Не бросив даже взгляда по сторонам, чтоб удостовериться, что вокруг безопасно, полковник, отпустив дверь, вразвалочку подошёл к тому парню, который ему ответил. И с размаху отвесил солдату подзатыльник.

– Бестолочь!

Мэри и Ворон, повалившись дуг на друга, зашлись беззвучным гомерическим хохотом. Нет, рукожопов от военного дела они, разумеется, видали – такие встречались в любой армии любого мира. Но сами они были профессионалами и не могли сдержаться, наблюдая за происходящим фарсом.

А Батя при виде оплеухи сразу понял, что полковник – штабной вояка, из тех, кто ни разу на поле боя не был. А звание получил, годами высиживая геморрой на удобном кресле и третируя таких вот срочников.

Штабных командир, конечно же, не любил. Терпел, как неизбежное зло, но был уверен – прежде, чем начать командовать из кабинета, надо лет так несколько повоевать: в грязи, в крови, в холоде и жаре, с автоматом наперевес. Пережить потери соратников, узнать цену их смерти и жизни. Победить, проиграть. Наработать, так сказать, практический опыт. Ну а потом уже перебираться в уютный кабинет, чтоб командовать людьми, а