Фрау попаданка - Адель Хайд
— Нет-нет, кто же работает в воскресенье? Я с удовольствием съезжу с вами на ярмарку, — расплылся в довольно улыбке красавчик, я даже залюбовалась.
— Вот и отлично, — сказала я, порадовавшись, что у нас фрау Улитой будет такая представительная охрана, — договорились. Я собираюсь поехать на своём транспорте. У меня есть телега и лошадь. Вы поедете со мной?
— Я не езжу на телегах, фрау Хелен, я поеду верхом, — снова промурлыкал герр Лукас, — но я буду рядом с вами.
Он наклонился вперёд, поближе ко мне, сидевшей напротив:
— Может быть, вам тоже захочется проехаться верхом, — сказал он и подвигал бровями.
Я возмущённо подумала: «Ну ничего себе. Это он мне вообще о чём?»
— Боюсь, герр Лукас, Боливар* не выдержит двоих, — сказала я.
(*Боливар не выдержит двоих (Bolivar cannot carry double) — крылатая фраза из рассказа О. Генри «Дороги, которые мы выбираем». В России мы помним эту фразу из кинофильма Леонида Гэйдая «Деловые люди»).
— Что-что вы сказали? — удивился он. — Я не понял.
Я и сама не поняла, зачем вдруг вспомнила эту фразу, которую в этом мире никто не поймёт и повторила, но уже так, чтобы стало понятно:
— Я говорю, коню вашему тяжело будет, если я верхом сяду.
И сама поняла, как двусмысленно это прозвучало, но, к счастью, герру Лукасу не пришлось ничего отвечать, потому что в этот момент раздался стук в дверь. И я впервые была этому рада: «Боже мой, хорошо бы это были дровосеки».
На этот раз это действительно пришли мои любимые клиенты — и дровосеки, и строители. Сначала зашёл герр Эдер. Увидев Лукаса с кружечкой пенного, он удивлённо взглянул на меня:
— Фрау Хелен, вы открылись?
— Нет, герр Эдер, пока ещё нет, — покачала я головой. — Герр Лукас здесь с инспекцией.
— А-а, — понимающе кивнул дровосек.
Я подумала, что даже в то время уже всем было понятно, что полицейские ходят с «инспекциями». И не только, видимо, в кнейпе.
Я стала разливать гуляш в буханки хлеба и укладывать их в поддоны. По кнейпе снова разлился непередаваемый аромат томлёного мяса с овощами и хлеба, который начал соприкасаться с мясным бульоном, и от этого аромат блюда только усилился.
Вошедший за герром Эдером здоровяк, который всегда говорил, что думает, тут же брякнул:
— Как же хочется жрать!
Наконец я всё разлила, это заняло у меня несколько минут. Всё было разложено по поддонам. Мужчины удивлённо уставились на буханки хлеба, ровными рядами лежащие на поддонах.
— Фрау Хелен, а что это вы нам хлеба, что ли, даёте? — с недоумением спросил один из них.
— Нет, — сказала я и махнула рукой. — Идите сюда.
Я подвела их ближе к одному из поддонов, осторожно приоткрыла «крышечку», под которой обнаружился наваристый, пряно пахнущий гуляш. Я прям почувствовала, как у здоровяка началось слюноотделение и шутливо стукнула его по руке:
— Эй! Отодвинься! Смотри, не закапай!
Здоровяк отшатнулся.
— Это что? — спросил он, плотоядно глядя на поддоны с буханками.
— Это ваши тарелки, а в них ваш суп-гуляш, — ответила я, — тарелки съедобные, возвращать их не надо.
— Это что, мы, значит можем съесть суп, а потом закусить тарелкой?
— Ну, это уже как захотите, — пожала я плечами.
— Фрау Хелен, ну вы вообще волшебница! — воскликнул герр Эдер.
В общем, они всё погрузили, а я вернулась в кнейпе. Герр Лукас всё так же продолжал сидеть за столом.
— Герр Лукас, по-моему, вам пора, — сказала я.
— Фрау Хелен, я не могу, — произнёс красавчик.
— Что вы не можете? — удивилась я.
— Я не могу уйти, пока вы мне не дадите… — герр Лукас снова сделал двусмысленную паузу.
Я покосилась на кочергу. Герр Лукас понял, что переборщил со своими шутками, и быстро закончил фразу:
— …пока вы мне не дадите такую же буханку, как вы отдали дровосекам.
— Герр Лукас, ну, во-первых, я им не отдала, я им продала. А, во-вторых, вы уже съели свой ужин, — напомнила я.
— Я готов купить ещё, — заявил он.
— Ну хорошо, с вас пятьдесят крейцеров, — сказала я, загнув цену. Конечно, буханка с гуляшом стоила дешевле, но, с этим красавчиком «без штанов» останешься, и это не метафора.
Герр Лукас, не торгуясь, стал хлопать себя по карманам.
А я пошла на кухню. У меня оставалось несколько буханок, и, конечно, ещё был суп-гуляш.
Я наложила суп в буханку. Жалко, не было крафтового пакета, но подумала, что он вполне сможет донести и в верёвочной сумке, здесь были такие по типу нашей сетки-авоськи, они здесь использовались для переноски овощей. Когда отоваривалась на рынке мне в такие сетки наложили овощи и теперь у меня было несколько таких, и они были чистые, я их сама постирала.
Я сунула буханку в сетку-авоську, вышла из кухни в зал… и подумала о том, что я просто мастер неловких ситуаций.
Дверь снова была открыта, за столом, развалившись с кружечкой пенного, сидел герр Лукас. А в дверях стоял господин барон… и осуждающе смотрел в мою сторону.
Глава 14. С вас 50 крейцеров…
А в дверях стоял господин барон и осуждающе смотрел в мою сторону.
— Добрый день, господин барон, — сказала я.
— Я смотрю, я не вовремя, — холодно произнёс господин барон, лицо его из осуждающего стало официально-строгим, и он добавил:
— Вы всё-таки открыли кнейпе, несмотря на предупреждение, что не можете этого делать?
А я подумала, что действительно, так это и выглядит для человека, вошедшего и не знающего контекст.
«Герр полицейский в свой выходной сидит за столом, перед ним пустые тарелки. Зато кружка с пенным, к которой он периодически прикладывается, почти полная».
— Господин барон, — вступил в наш диалог с бароном герр Лукас, — я здесь в гостях.
Барон сделал несколько шагов внутрь кнейпе, кинул взгляд на стол, за которым сидел герр Лукас, и произнёс:
— Именно поэтому у вас на столе лежит пятьдесят крейцеров?
Мне захотелось треснуть себя ладонью по лбу.
— Господин фон Вальдек, — сказала я.
Глаза барона сузились. Я подумала: «Ну не звать же мне его Антоном?»
— Господин фон Вальдек, — повторила я, и положила на стол герру Лукасу авоську с гуляшом, — герр Лукас покупает еду на вынос.
— За буханку хлеба пятьдесят крейцеров? — удивился барон и мстительно добавил: — Город явно переплачивает полицейским.
— Ну, это скорее не хлеб, — сказала я.
Барон усмехнулся:
