Любимец Фортуны - Алексей Леонидович Самылов
— Визар денси, — с лёгкой скукой произнёс толстый.
Тут же Артура схватили за челюсть, а потом и губы оттянули!
— Азаби, — махнул пухлой рукой толстяк. — Эмерери. Дуаха холда.
— Домран Агерий! Во екси минрис! Квандуаха!
— Дуодуаха, — произнёс толстяк. — Ар конса биким.
— Дорса. Калира нан моката, — в басистом голосе промелькнули недовольные нотки.
Толстяк же махнул рукой. И вскоре с пристани в лодку ступили двое дюжих мужиков, в одинаковой синей одежде.
— Нондай. Ар хума шекай.
— Син, домран.
Мужики шагнули к Артуру.
«Ха!»
Парень согнулся от удара в живот. И вот в таком скрюченном состоянии, его подхватили и поволокли.
Тащили недолго. За это время Артур ничего не успел увидеть, кроме досок причала, земли и сапог мужиков. Скрип. И парень полетел.
Мычание вырвалось невольно, когда он пребольно ударился о что-то головой и прикусил язык.
— Уби шекайса?
— Хессе.
Поверхность, на которой он лежал, качнулась. Голову Артура силой повернули. И прижали ко рту и носу ткань.
«Опять!» — успел подумать парень, проваливаясь в темноту.
* * *
Это сильно походило на похмелье, которое он однажды испытал. Пить ему всегда было нельзя, но однажды он попробовал. И вот эти ощущения очень походили на тот кошмар.
Перед взором всё плыло. Слабость была такая, что поднять веки — это уже деяние. Каждое сотрясение отзывалось в организме болевым веером, по другому не назвать. Боль растекалась буквально по всем членам, а потом била ослепительной вспышкой в голову.
— Тизи, — чей-то насмешливый голос доносится сквозь пелену. — Бесута, кубаро икки?
Потом его тащили. По пути, похоже, били, но он уже практически ничего не чувствовал, только тело сотрясалось. Потом его бросили.
— Эй, варава! Инно спекто!
Удивительно, но холодный каменный пол принёс облегчение. Артур прижался к нему лбом, стоя на коленях в позе задницей вверх. И тут он понял, что его развязали.
Еле слышный стон. Но для него это было воплем. Это Артур попытался пошевелить рукой.
Чьи-то шаркающие шаги. Ощущение присутствия рядом. И снова шаги, уже отдаляющиеся. Голоса. И опять нихрена не понятно, что говорят.
«Что же это такое? Где я?»
В конечностях нещадно закололо. Словно иглы с размаху втыкали. Много игл!
«А если бы я не привык к боли?» — пришла почему-то мысль.
Сдох бы уже? Волшебную таблетку сейчас никто не даст. И тут как-то враз боль стихла. Реально. Словно и не было никогда.
Артур обнаружил себя лежащим на животе. Парень пошевелил рукой. Потом перевернулся на спину. Поморщился, когда что-то впилось в тело. Да, он же всё ещё голый.
— Даруса? — в поле зрения оказался бородатый мужик.
Худощавый. Взгляд какой-то мерзкий. В следующее мгновение он что-то швырнул в Артура.
— Вестида, — сказал, словно плюнул мужик.
И ушёл. Артур же обнаружил, что в него швырнули какой-то тканью. Одежда? Парень сел на задницу, огляделся. Помещение, полностью каменное. Очень низкий потолок. Тот мужик, который к нему подходил, шёл пригнувшись. Свет из щелей в стенах под самым потолком.
Костюм, который ему был предложен, состоял из видавших вида коротких штанов из серой грубой ткани. И безрукавка, напоминающая мешок с дырками для головы и рук.
Когда Артур оделся, он понял, что рядом воняет. Характерно. Продуктами жизнедеятельности.
«Параша?»
Невеликих познаний в таких делах хватило, что понять, в каком он сейчас статусе, раз оказался рядом с таким местом.
«Ещё бы понять, где это место?»
Кто все эти люди? Как он сюда попал?
— Эй, караро! Гом хус!
Голос, повелительный, уверенный, пришёл из дальнего конца помещения. Там Артур увидел несколько мужчин, которые сидели на нарах. Ага, нары. В два уровня. И, похоже, это его зовут.
И что делать? На Артура в этот момент накатило полное равнодушие. Может из-за слабости? Она всё ещё гуляла по телу. Одеваясь, он даже не рискнул вставать. И сейчас сидел, прислонившись спиной к стене.
«Да пошло всё»
— Эй! — окрик стал более повелительным. — Нэк сура? Бирим.
В той стороне кто-то поднялся. И вскоре к Артуру подошёл мужик. Без лишних слов он пнул Артура в бок.
— Соргере, домбай!
«Наверное, это слово значит вставать» — пришла отстранённая мысль, при это Артур поморщился, ибо всё же было больно.
В следующее мгновение на миг сверкнуло в глазах. И тут же щека загорела от пощёчины.
«Странно. А почему не кулаком?» — мысль снова пришла, будто он со стороны наблюдает
Во рту опять появился вкус крови.
— Сенар! Валт амо алиам скалту!
— Потэ этим а шекайса нэк гомар. Кубаро боро.
— Син. Скалту.
Пинок в ногу и мужик ушёл.
* * *
Удивительное дело. Но у него не стали отбирать еду. Так что выданный пустой суп, в котором плавали куски чего-то, Артур съел сам и сделал это спокойно. Точнее, он выпил суп, потому что никаких инструментов выдано не было.
И вот подошла ночь. В каменном узилище стало темно. И Артур приготовился отстаивать свою честь. То есть, целостность анального отверстия. Пусть слабость его всё ещё донимала, но он должен был хотя бы попытаться. Поэтому, он остался сидеть там, где и был. Поднимать человека, который при этом сопротивляется — задачка не самая лёгкая.
«А может не стали отбирать, потому что нельзя?»
Пока они ели, за ними через дверь-решётку внимательно наблюдал какой-то мужик. А когда забирали плошки, в которых суп был, то этот мужик что-то очень внушительно сказал сидельцам, причём махнув в сторону Артура.
Злобные взгляды на себе парень ощущал. И говорили что-то, явно оскорбительное. А сокамерники разошлись по нарам. И успокоиться бы… Но в голове постоянно всплывал сюжет какого-то фильма, в котором ожидаемые мерзкие вещи творили именно ночью.
«Если купили… То, выходит, я раб? А если раб, то собственность. Выходит и эти персонажи такие же рабы. Тогда, и еду отбирать, и всякие непотребства делать не дадут. Это же порча имущества. Логично? Да, вот только может случиться именно потому, что надо попортить имущество».
Вот, к примеру. С какой целью люди оскорбляют ребёнка с физическими недостатками? Вполне взрослые люди. А просто потому, что могут. И им за это ничего не будет. Да даже если будет, то всё равно очень приятно кого-то унизить.
«И удовольствие от этого может пересилить страх наказания».
— Эй, нок!
