Месть артефактора - Алекс Хай

При упоминании Ротшильдов что-то внутри меня напряглось, сжалось в тугой узел — всплыли неприятные воспоминания. Но я не подал вида. Слушал спокойно, будто слышу об этом впервые.

— И другие аристократические дома, — закончил граф. — Подчёркиваю — это только слухи. Но я не хочу обращать на себя их гнев. Не знаю, какие дела связывают их с Хлебниковым. Быть может, торговые или политические или… Я не хочу в это лезть. Советую и вам остеречься, Александр Васильевич.

Я медленно кивнул, усваивая информацию. Ротшильды. Снова они. Совпадение? Вряд ли.

— Благодарю за совет, ваше сиятельство.

— Знаете, что меня напугало больше всего? — Граф отвернулся, снова глядя на догорающие обломки. — Не нападение на мой дом, а покушение на самого Хлебникова.

Я приподнял бровь.

— Должно быть, его покровители заметают следы, — объяснил граф. — Понимаете? Кто-то очень влиятельный решил, что Хлебников стал обузой. Он ведь слишком много знает, слишком много может рассказать под пытками или на суде. И его решили убрать. Но не получилось — он выжил.

Граф повернулся ко мне:

— Главный вопрос, Александр Васильевич, не в том, кто его покровители в Европе. А в том, кто покровительствует ему здесь, в империи. Это ведь далеко не только Волков. Возможно, кто-то значительно выше. Эти люди сделают всё, чтобы скрыть свою связь с Хлебниковым. Абсолютно всё.

Граф был прав, я уже и сам об этом думал. Один Волков вряд ли смог бы прикрыть все дела Хлебникова. А если за Хлебниковым стояли высокопоставленные чиновники империи, покушение вполне могло быть попыткой заставить его замолчать навсегда…

— Я не сдамся, — сказал я твёрдо. — Пойду до конца, ваше сиятельство. Хлебников и его покровители ответят за всё.

Граф внимательно посмотрел на меня. Долго, оценивающе. Потом неожиданно улыбнулся — устало, но с искренним уважением.

— Знаете, Александр Васильевич, мне нравится ваша целеустремлённость. Даже немного завидую. В вашем возрасте я был таким же. Верил, что могу изменить мир к лучшему. Потом жизнь научила осторожности.

Он протянул руку:

— О возобновлении сотрудничества с Аллой мы сможем говорить только после того, как история с Хлебниковым будет полностью завершена. До тех пор моя дочь будет в безопасности — изолирована от общества, под охраной. Надеюсь, вы понимаете.

Я пожал его руку.

— Понимаю.

Михаил Игнатьевич кивнул и развернулся к двери особняка. Я спустился по ступеням к Штилю.

Фамилия «Ротшильд» застряла в голове занозой. И чем больше я думал, тем острее становилась эта заноза.

Чем больше я пытался не думать об этом, тем настойчивее всплывали воспоминания. Не мои — Александра Фаберже.

Аукционный зал в Цюрихе. Фамильное яйцо на бархатной подушке переливалось под ярким светом ламп. Зал был полон коллекционеров со всего мира, но главная борьба разворачивается между Александром и представителями Ротшильдов — элегантным господином в дорогом костюме и с безупречными манерами.

Ставки росли. Сто тысяч франков. Сто двадцать. Сто пятьдесят. Представитель Ротшильдов поднимал табличку спокойно, без эмоций, словно покупал булочки на завтрак. Но я видел напряжение в его плечах. Они хотели это яйцо. Очень хотели.

И я их обошёл. Двести тысяч франков — последняя ставка. Представитель Ротшильдов смотрел на меня долго, оценивающе, потом медленно опустил табличку. Победа.

Сладкая, опьяняющая победа. Обыграть самих Ротшильдов! Банкиров, перед которыми трепетали короли! Я чувствовал себя героем.

А той же ночью в номере отеля «Ритц» на Александра напали трое грабителей. Артефактные пули. К слову, похожие на те, которыми ранили Хлебникова.

Совпадение?

Слишком много «может быть». Слишком мало фактов. Но одно я знал точно — копать нужно глубже. Гораздо глубже.

Пока мы шли через двор, я заметил Дениса Ушакова.

Друг стоял у воронки от взрыва, разговаривая с группой сотрудников. Криминалисты в белых халатах, следователи в тёмных костюмах, и несколько человек из Департамента. Денис что-то им объяснял, жестикулируя в сторону повреждённого флигеля.

Он заметил меня, махнул рукой и направился навстречу.

— Саша! — Денис обнял меня по-братски, крепко. — Слава богу, цел. Как Самойловы?

— В ярости, но не пострадали, — коротко ответил я. — Ничего критичного. Удар на себя приняла охрана.

— Это я знаю, — Денис кивнул на остатки сгоревшей машины. — А щиток-то на ней был артефактный. Знали, негодяи, что ограда под защитным барьером, и нашли способ пробить ворота…

Мы отошли в сторону от криминалистов, чтобы говорить свободнее.

— Это провокация, — сказал Денис негромко. — Цель — напугать тебя. Заставить отступить. Показать, что могут достать до тех, кто тебе дорог. Или месть лично Самойловой за то, что помогала тебе.

Вот это меня и напрягало. Алла по своим каналам нашла способ найти связь фирм Хлебникова и информационной атаки.

По сравнению с проблемами, которые мы с Обнорским обеспечили магнату, это, считай, цветочки. Но и Самойловых просто припугнули. Желай организатор обеспечить более серьёзный ущерб, он наверняка бы это сделал.

— Хотя официально Алла Михайловна значится свидетелем только по вашему делу, все знают о её роли в расследовании, — добавил Денис.

Я посмотрел на воронку от взрыва. Оплавленная брусчатка, обожжённая земля, куски металла всё ещё были разбросаны в радиусе десяти метров.

Один из сотрудников — молодой следователь лет двадцати пяти с аккуратно подстриженными усами — вдруг резко выпрямился и вытащил из кармана телефон. Раздражающая трель пронеслась над всем двором.

— Петровский, слушаю!

Лицо сотрудника напряглось, глаза расширились.

Он слушал, кивал, что-то быстро записывал в блокнот. Потом сунул телефон в карман и побежал к нам.

— Господа! — выпалил он, почти задыхаясь. — Засекли машину нападавших!

Все разговоры резко оборвались, даже криминалисты оторвались от работы и обернулись. Мы с Денисом одновременно шагнули к следователю.

— Где? — велел Ушаков.

— Патруль дорожной полиции заметил по камерам автомобиль на Ревельском шоссе, — следователь тараторил, сверяясь с записями. — Чёрный фургон, который узнали по камерам… движется на большой скорости в сторону Ревеля! Марка, цвет и номера совпадают с теми, что отмечены на камерах видеонаблюдения… Объявлен перехват, группы выдвигаются на блокировку.

Я почувствовал, как адреналин ударил в кровь. Наверняка их можно взять живыми. Это ключевые свидетели. Те, кто организовывал нападение. Те, кто знает имя заказчика.

Денис бросил на меня взгляд:

— Еду туда! Саша, со мной?

Я посмотрел на Штиля. Телохранитель невозмутимо кивнул:

— Поехали, господин Фаберже. Но с нашими ребятами.

Мы побежали