Месть артефактора - Алекс Хай

Кортеж сорвался с места, вылетел через искорёженные ворота на улицу. Три чёрных автомобиля — Денис с оперативниками, я со Штилём и гвардейцами, резервная группа «Астрея».

Ревельское шоссе. Тридцать километров на север. Может, успеем.

Я смотрел в окно на мелькающие фонари. Машина летела, двигатель ревел на пределе мощности. Спидометр показывал сто тридцать.

Успеем ли?

Глава 10

Двигатель ревел, как рассерженный зверь. Спидометр уже показывал сто сорок пять, и скорость только продолжала расти. За окнами во тьме мелькали редкие фонари, заснеженные поля, деревья — всё сливалось в размытую полосу.

Три машины неслись по Ревельскому шоссе на пределе возможностей. Впереди — Денис со следователем Петровским и оперативниками. Мы со Штилем и гвардейцами — в центре. Замыкал кортеж резерв «Астрея».

Рация непрерывно трещала от переговоров. Петровский координировал операцию с патрулями, диспетчерами, блокпостами. Голос звучал чётко, без эмоций — на удивление хладнокровно для столь молодого сотрудника.

— Диспетчер, местоположение объекта!

— Объект на двадцати километрах севернее вашей позиции, — ответил женский голос. — Движется по трассе, скорость сто двадцать. Держит курс на Нарву.

— Блокпост готов?

— Готов. Четыре машины на развилке, ожидают команды.

— Хорошо. План простой — не дать прорваться. Если не остановятся добровольно — применить силу. Взять живыми, но если сопротивляются — огонь на поражение.

Я слушал переговоры, сжимая подлокотник так сильно, что пальцы побелели. Эти люди напали на Аллу. Разнесли её дом. Ранили охрану. Напугали до смерти.

И я хотел видеть их за решёткой. Хотел услышать имя заказчика. Хотя, конечно, уже понимал, кто он. Но понимать и доказать — разные вещи. Нужно признание. Нужны факты.

Штиль рядом проверял оружие. Достал обойму, проверил патроны, защёлкнул обратно. Движения автоматические, отработанные годами службы.

— Господин Фаберже, — сказал он, не отрываясь от пистолета. — Прошу вас не вмешиваться. Как доедем — пусть работают органы. Это их дело.

— Понял, — коротко ответил я.

Штиль повернулся, посмотрел мне в глаза.

— Нападавшие наверняка будут сопротивляться, раз так резво удирают. Возможно, до последнего. Не хочу, чтобы вы попали под пулю.

— Я тоже не хочу, — усмехнулся я. — Постараюсь держаться подальше от перестрелки.

Телохранитель кивнул, но в глазах читалось сомнение. Штиль уже слишком хорошо меня знал.

Впереди на прямом участке вспыхнули огни. Чёрный силуэт мчался по шоссе — фургон, тот самый.

— Визуальный контакт! — рявкнул Петровский в рацию.

Наши машины рванули вперёд ещё быстрее по пустынному шоссе. Двигатель взвыл на пределе мощности. Показатель на спидометре перевалил за сто пятьдесят.

Расстояние сокращалось стремительно. Водители вжали педали в пол. Мир за окнами превратился в сплошное размытое пятно.

Теперь я видел фургон отчётливо. Чёрный, с тонированными стёклами. Номера совпадали с теми, что дали свидетели. Это они.

Из заднего окна высунулась рука с пистолетом, а затем — короткая вспышка.

Пули ударили по лобовому стеклу нашей машины. Магический барьер вспыхнул голубым, принимая удар. Держал. Но по стеклу поползли трещины — барьер не был рассчитан на автоматную очередь.

— Уходим! — водитель резко вывернул руль.

Машину швырнуло в сторону. Я вцепился в подлокотник. Штиль уже высовывался из окна с пистолетом наготове.

— Прикрыть! — крикнул он гвардейцам.

Кузнецов и Волков высунулись из задних окон. Началась перестрелка — на скорости сто пятьдесят километров в час, когда любое неловкое движение грозит вылететь на обочину.

Пули свистели в обе стороны. Одна пробила боковое зеркало — осколки стекла полетели назад. Штиль стрелял короткими очередями, целясь по колёсам фургона.

Хорошо, что на этом участке дороги не было гражданских автомобилей…

Машина «Астрея» вырвалась вперёд, подъехала к фургону вплотную. Я видел, как Гром высунулся из окна с винтовкой.

Ещё одна очередь. Заднее стекло фургона треснуло, но не разбилось — бронированное.

Впереди показалась развилка.

Блокпост уже стоял — четыре полицейских машины поперёк дороги, почти вплотную друг к другу. Полицейские в позициях за капотами с оружием наготове. Металлические ежи перекрывали остатки пространства. Прожекторы били ослепительным светом прямо в лицо водителю фургона.

— Приготовиться! — рявкнул Петровский в рацию. — Сейчас будут тормозить или прорываться!

Но фургон не тормозил. Наоборот — двигатель взвыл ещё громче, машина рванула вперёд с новой силой.

Я увидел манёвр раньше других. Водитель целился в левый край блокпоста. Там между полицейским автомобилем и обочиной оставалось метра два — может, чуть больше. Узкая щель, но для отчаянного водителя — шанс прорваться на свободу.

— Они пойдут на прорыв! — крикнул я.

Фургон летел на блокпост как торпеда. Полицейские открыли огонь. Десятки пуль били по лобовому стеклу, капоту, бортам. Металл визжал, искры летели снопом.

Но фургон не сбавлял скорость.

В последний момент он резко взял влево. Фургон нырнул в щель между машиной и обочиной. Несколько сантиметров запаса с каждой стороны, не больше.

Боковое зеркало полицейского автомобиля вылетело с грохотом. Металл заскрежетал о металл, искры полетели фонтаном. Но фургон проскочил!

Полицейские шарахнулись в стороны, один упал в снег. Ежи разлетелись в разные стороны.

— Чёрт! — выругался Петровский по рации.

Полицейские пытались развернуть машины, но на это нужно время. А времени не было.

Наш кортеж проскочил блокпост без остановки. Петровский высунулся из окна, крикнул что-то полицейским — видимо, приказ догонять.

Погоня продолжалась.

Теперь фургон был повреждён. Левое крыло помято, из-под капота валил дым. Скорость падала — сто двадцать, сто десять, сто…

Кортеж нагонял его.

— Тараним! — крикнул следователь в рацию. — Остановить любой ценой!

— Дайте нам! — Донёсся голос одного из астреевцев. — У нас подходящий транспорт.

— Разрешаю.

Бронированная машина «Астрея» ускорилась, подъехала к фургону вплотную. Водитель — бывший десантник с позывным «Буря» втопил педаль в пол.

Первый удар пришёлся в задний бампер. Удар получился точный, рассчитанный. Фургон занесло. Задняя часть пошла в занос, но водитель смог выровняться.

Буря ударил снова. Фургон потерял управление. Словно в замедленной съёмке я видел, как машину разворачивает боком, как она летит к обочине, как водитель пытается выровнять ход — и не может.

— Тормози! — заорал Петровский водителю.

Все три машины экстренно затормозили. Визг колодок разорвал ночную тишину. Запах жжёной резины ударил в нос даже через закрытые окна.

Фургон вылетел с дороги, перевернулся набок и понёсся по снегу ещё метров двадцать, пока не врезался в придорожное дерево.

Ствол треснул с