S-T-I-K-S. Адская Сотня Стикса - 3 - Ирэн Рудкевич

«Мы все мефтвы... Ты грешник... Так и будешь топтать Ад»...

Обрывки фраз пронеслись в голове, выстраиваясь в картину, в реалистичность которой трудно было как поверить, так и опровергнуть её.

Батя знал ещё в прошлой жизни – секты опасны. Их новоявленным адептам промывают мозги вот точно так же, как промыли этому солдату, превратившемуся в двинувшегося головой психа. Но те секты, про которые доводилось слышать Бате, отличались от возникшей здесь так же, как отличались старый мир от этого Пекла с чудовищами.

Секты – они обычно стараются вербовать всё больше и больше новых адептов в свои ряды. А эта, похоже, больше нацелена на уничтожение несогласных. Или неверных. Или грешников – тут уже и неважно, каким словом называть людей, которых объявили «грешниками», нуждающимися в «спасении», «искуплении» и ещё какой-нибудь сложносочинённой хрени, под которой подразумевается обыкновенное убийство.

«Может, поэтому брандашмыг их возле себя терпит? Может, они его подкармливают самыми-самыми «грешниками», которым обычного «искупления» и «освобождения» не достаточно?»

Бросив быстрый взгляд на Дока, Батя заподозрил, что и он подумал то же самое. Но обсудить догадку пока не было возможности. Надо было придумать, как заставить пленника вместо своей псевдо-религиозной чуши выдать более важную и, главное, практичную информацию о месте дислокации, численности и составе противника и его вооружении.

– Коммандэр! – в штаб неожиданно ворвалась Мэри, принеся с собой запахи пороха и разгорячённого женского тела. Увидев Батю и его избитого собеседника под присмотром пары ополченцев, резко притормозила. – Коммандэр?..

– Слушаю тебя, – посчитал нужным отвлечься Батя. – Что-то срочное?

– Нэ то чтобы... – замялась снайперша. – Вот, нашльи коье-что...

И, подойдя к столу, наклонилась и протянула Бате небольшой предмет, завёрнутый в кусок брезента. При этом чуть задела бедром плечо связанного пленника. Разумеется, не обратила на это внимания и собралась было уйти, но...

Пленник, изменившись в лице, отшатнулся с такой силой, что не удержал равновесия и вместе с табуреткой полетел на пол. Мэри хищной кошкой отпрыгнула, одновременно потянувшись к висящему на бедре пистолету. Но так и не стала его доставать. Ополченцы, матерясь на смеси русского, английского и родного языков, подняли пленника, снова усадили перед Батей. Командир всмотрелся в искажённое ужасом лицо, пытаясь понять, что же произошло.

– Ладно. Продолжим. Значит, такие, как ты, помогают искупить грехи и вознестись таким, как я. Правильно?

– Ты ефё долго будефь топтать Ад, – снова завёл ту же пластинку пленник, но было заметно, как он опасливо косит глазом в сторону замершей Мэри. – Ты флифком гфешен.

– То есть я – особый какой-то случай, да? И меня недостаточно, м-м... освободить?

– Ты долфен фаскаяться, – кивнул пленник. – Пфинять феальность, откафаться от лофных убефдений, смифиться.

– Ладно, – ещё раз повторил Батя. – Но, следуя твоей логике, ты – да и все вы, – тоже грешники, да? Иначе не попали бы в Ад? – и, дождавшись кивка, продолжил выводить разговор в нужное ему русло, неожиданное настолько, что сам готов был удивиться, если оно окажется реальным.

– Вфе фдесь – гфешники, – вкинул подбородок пленник. – Но я – ифкупитель. Я – слуга бофий. И я обяфан быть чифт пфед ним и пфед кафдым, кому ифкупаю гфефи.

– Чист во всех смыслах? Прямо во всех? – как бы невзначай намекнул Батя. – В смысле, расслабиться там с женщиной после успешного... «освобождения» и «искупления» очередного грешника – не, нельзя, что ли?

Пленник снова пришёл в ужас. Настолько, что уже не скрываясь, обернулся к Мэри. Батя тоже посмотрел на снайпершу и мысленно перекрестился, надеясь, что она не прибьёт его после того, что он прикажет ей сделать.

– А иначе что? Сам не получишь шанса на «искупление», да?

Батя потёр руки и встал.

– Мэри! Выйдем!

***

– Коммандэр, я трахатсья с этьим нье буду! – отрезала американка, выслушав командира. – Вдруг у ньего сьифьильис, а?

– Док всё проверит, хотя, насколько я помню, в этом мире таких болезней не бывает. Но, Мэри, я не прошу тебя его трахнуть, – максимально спокойно объяснил Батя. – Я прошу тебя максимально реалистично изобразить, что ты собираешься это сделать.

И приготовился к порции чисто женского, но вполне заслуженного гнева, которая должна была обрушиться на голову мужчины, оскорбившего женщину. И Батя вполне понимал американку – она всё-таки была нимфоманкой, а не шлюхой. Но Мэри, услышав, что именно сексом ей заниматься ни с одним из пленных ненужно, расслабилась.

– Значьит, возбудьить, напугать, что дальшье будьет хужье, и сломать сопротьивльеньие?

– Именно так. Я бы не стал тебя просить, если б был другой способ или хотя бы больше времени.

– Поньяла тьебья, коммандэр. Сдьелаью, – уже не обратив внимания на практически извинения, деловито заявила снайперша. – Только остальных выгоньи. Сам будьешь сльедьить, чтоб он мьенья нье убьил.

Глава 12

Батя, как и пообещал снайперше, охранял её сам. Он постарался быть как можно незаметнее, смешавшись с самой глубокой тенью из имевшихся внутри штаба. При этом он никак не мог избавиться от ощущения, что наблюдает за происходящим сквозь замочную скважину – уж больно натуралистично у Мэри получалось. Сюда же накладывался стыд за аморальные просьбы – да, приказать такое Батя бы не смог. И некоторая ревность, появления которой командир ну никак не ожидал.

Мэри, дождавшись, пока выйдут все, кроме Бати, приблизилась к пленнику. Вытащила нож, проверила остроту его лезвия и с размаху вогнала в столешницу. Сама уселась на её краешке широко раздвинув ноги.

– Пошальим, сладкьий? – пропела она и плавно перетекла со стола на колени пленника, отчего тот сглотнул и попытался отдёрнуться.

Но американку так просто было не одолеть. Тонкая, невысокая, едва ли полсотни килограмм наберётся, Мэри была намного сильнее физически, чем казалась. Тонкие пальцы снайперши с коротко остриженными ногтями настойчиво пробрались к воротку камуфляжной куртки пленника, нащупали бегунок молнии, потянули.

Пленник снова попытался отстраниться.

– Ну что такоье, малыш? – проворковала Мэри. – Я же чувствуью, что тьи мьенья хочьешь. Вот тут…

Одна рука снайперши уверенно переместилась ниже, ощупывая заметно распухшие в районе паха штаны.

– О-о! – натуралистично вытаращила глаза американка. – Факинг щит, вот это да-а, как ты мьенья хочьешь…

Пленный бросил на Батю быстрый взгляд, в котором отчётливо читались ненависть, помноженная на страх. Командир понятия не имел, разрешено ли бойцам