Месть артефактора - Алекс Хай

— А я хочу восстановить оранжерею, — мечтательно произнесла мать, размешивая сахар в чае. — Помню, там росли чудесные розы.

— Оранжерея — это серьёзные вложения, — заметил отец. — Стекло, отопление, система полива…

— Но представь, Василий, — не унималась Лидия Павловна. — Свежие цветы круглый год. Можно устраивать приёмы, показывать гостям. Это будет визитная карточка усадьбы.

Лена кивнула, поддерживая мать.

— Вообще, я думаю, нам нужно превратить дачу в полноценное круглогодичное жильё. Квартира здесь, на Морской, хоть и в центре, но небольшая. Три спальни, гостиная, кабинет отца — и всё. Расширяться некуда. В перспективе у тебя появится семья. У меня тоже, надеюсь. — Она слегка покраснела. — Дети пойдут. Где всех размещать? Усадьба в Левашово — идеальное решение. Большой дом, свежий воздух, сад, пруд.

Логично. Собственно, именно поэтому в своё время мы и построили усадьбу в Левашово. Детей у меня было четверо, и все с семьями. Было приятно собираться всем вместе.

— Только есть одна проблема, — напомнила она, и голос стал серьёзным. — Пока мы не отдали графине Шуваловой сто тысяч, дача не полностью наша…

Я переглянулся с отцом. Василий Фридрихович едва заметно кивнул. Пора. Он встал с кресла, улыбаясь той самой заговорщической улыбкой.

Он подошёл к столу, за которым сидели мать и Лена, и положил перед ними найденный свёрток. Женщины удивлённо уставились на промасленную ткань.

— Что это, папа? — спросила Лена.

Отец выдержал паузу для пущего эффекта.

— Клад. Самый настоящий клад. Который мы с Александром случайно обнаружили сегодня на даче.

Лена медленно коснулась ткани кончиками пальцев, словно боясь, что она рассыпется в пыль.

— Можно посмотреть? — прошептала она.

— Конечно, — разрешил отец.

Дрожащими от волнения руками сестра начала разворачивать ткань. Наконец, она откинула последний слой и увидела содержимое.

— Это… это… — наконец выдавила она.

Она не смогла договорить. Мать придвинулась ближе и посмотрела на сокровища. Рука медленно потянулась к броши с рубином — и остановилась в сантиметре, не решаясь коснуться.

— Господи, — прошептала Лидия Павловна. — Это правда?

— Самая настоящая, — подтвердил Василий, садясь рядом.

Он взял брошь, перевернул, показал клеймо на обороте.

— Видите? «П. К. Ф.» Пётр Карл Фаберже. Рука самого основателя нашей династии. Моего прадеда. Вашего прапрадеда.

Мать взяла брошь и поднесла ближе к свету. Изучила клеймо. Потом рубин. Потом всю конструкцию целиком.

— Боже мой, — только и смогла произнести она. — Это и правда подлинник!

Лена тем временем достала кулон с алмазом. Потом перстни. Потом развязала мешочек с россыпью самоцветов и высыпала их на ладонь. Камни переливались в свете люстры.

— Редкие экземпляры, — пробормотала мать, перебирая россыпь. — Высшего порядка. Чувствуете силу? Древняя магия. Полтора века, а не выдохлась.

Она знала толк в самоцветах. Годы помощи мужу в мастерской не прошли даром.

Лена первой пришла в себя. Резко подняла голову, посмотрела сначала на отца, потом на меня.

— Мы не можем это продать! — Голос звучал категорично, не терпящим возражений. — Ни в коем случае!

— Лена… — начал было отец.

— Нет! Это работы Петра Карла Фаберже, ты сам сказал! Бесценные реликвии, которые должны остаться в семье!

Василий Фридрихович колебался. Я видел по лицу — разрывается между двумя позициями. С одной стороны, дочь права. Семейное достояние, наследие прапрадеда. С другой — деньги. А нам они очень нужны.

Мать задумчиво крутила в руках изумруд.

— Эти самоцветы можно использовать в новых изделиях, — медленно произнесла она. — После регистрации в Департаменте, конечно. Они будут стоить целое состояние.

— У нас уже есть фамильное яйцо работы Петра Карла, — напомнил я. — И мы отказались его продавать. Но, Лена, мы не можем оставлять себе вообще все артефакты.

Сестра возмущённо на меня посмотрела.

— Но это наследие! Он хотел, чтобы это осталось в семье!

— Он хотел, чтобы это спасло семью в чёрный день, — возразил я. — Иначе зачем прятать в тайник? Мог бы оставить в семейной коллекции у всех на виду. Или в банковской ячейке. Но спрятал именно так — на крайний случай. Для экстренной продажи.

Я поднялся и начал ходить по комнате.

— Посмотрите на эти изделия. Как артефакты они довольно простые. Защита от воды, усиление огня — стандартные функции. Их ценность не в уникальности функций, а в стоимости камней и руке мастера. Коллекционеры заплатят огромные деньги именно за имя, за клеймо.

Отец задумчиво кивнул.

— Да, как артефакты они ничем не отличаются от других простых изделий… На специализированном аукционе мы могли бы выручить… — он прикинул в уме, — тысяч сорок, может, пятьдесят за готовые артефакты. Самоцветы — ещё примерно столько же.

Лена упрямо сжала губы.

— Это всё равно неправильно. Продавать наследие прапрадеда чужим людям…

Василий молчал. Разрывался между двумя позициями, и это было написано на его лице. Мать подняла руку, привлекая внимание.

— Давайте не будем принимать поспешных решений, — мягко, но твёрдо сказала Лидия Павловна. — Вот что я предлагаю. Сначала — обязательная регистрация в Департаменте. Это нужно сделать в любом случае, независимо от дальнейших планов.

Все кивнули. С этим не поспоришь.

— Затем, — продолжила мать, — вызываем профессионального оценщика. Независимого. Который даст объективную оценку каждого предмета. И только потом, имея полную информацию, примем взвешенное решение. Может быть, продадим часть, а часть оставим в коллекции. Может быть, найдём какой-то другой вариант.

Мудрое предложение. Типично материнское — не рубить сгоряча, а всё обдумать.

— Разумно, — первым отозвался я. — Давайте так и сделаем. Без спешки, с холодной головой.

Отец медленно кивнул.

— Согласен. Сначала оценка, потом решение. Без спешки.

Лена неохотно, но согласилась.

— Ладно. Но я хочу, чтобы хоть что-то осталось в семье. Хотя бы один предмет, как память. Договорились?

— Договорились, — пообещал Василий.

Я откинулся на спинку кресла, потягивая остывший чай.

План работает. Медленно, но верно. Ещё немного — и финансовые проблемы семьи останутся в прошлом.

* * *

Левашово встретило нас морозным солнечным утром. Три дня прошло с момента обнаружения клада — ровно столько понадобилось отцу, чтобы организовать визит комиссии из Департамента.

К воротам усадьбы подъехали две машины. Служебные чёрные «Руссо» с характерными номерами — государственный транспорт