Месть артефактора - Алекс Хай

Из первой машины вышел Денис Ушаков. В форменном мундире, при всех регалиях — официальный визит, значит.

Из второго «Руссо» выбрались ещё трое в форме Департамента. Главный сразу бросился в глаза — полностью седой мужчина лет пятидесяти в квадратных очках. За ним следовали двое помощников, один нёс чемоданчик, второй — портфель.

Мы с отцом и Леной встречали гостей у крыльца. Денис первым поднялся по ступеням.

— Василий Фридрихович, Александр, Елена Васильевна, — поздоровался официально, пожимая руки.

За ним подошёл седой чиновник.

— Андрей Юрьевич Тибо, старший эксперт-артефактор Императорского Департамента контроля магических артефактов, — представился он. — Мои помощники — Кирилл Петрович Воронцов и Пётр Ильич Лебедев.

Мы обменялись рукопожатиями. Тибо жал руку крепко, по-деловому. Вежлив, но официален — работа есть работа.

— Господин Фаберже, благодарю за оперативность, — обратился он к отцу. — Не каждый так быстро организует доступ к месту находки. Прошу проводить нас к месту обнаружения.

— Разумеется, — кивнул Василий. — Господа, прошу следовать за мной.

Денис задержался на секунду, шепнул мне на ухо:

— Формальность. Всё чисто. Тибо — профессионал, но не зануда. Быстро оформит.

Я едва заметно кивнул.

Процессия двинулась к леднику. Тибо шёл рядом с отцом, я — чуть позади. Помощники следом, Денис замыкал шествие.

По дороге Тибо задавал вопросы.

— Когда именно обнаружили тайник?

— Три дня назад, — ответил я.

— При каких обстоятельствах?

Я пересказал уже набившую оскомину историю. Тибо слушал внимательно, кивал, делал пометки в блокноте.

— Кто ещё присутствовал при обнаружении?

— Только отец, — пояснил я. — Я позвал его сразу, как понял, что нашёл. Семейная находка — отец должен был быть первым.

— Разумно, — одобрил Тибо.

Для пущей достоверности мы заранее вернули сокровища в тайник, чтобы показать комиссии в первоначальном виде.

Тибо осмотрел помещение ледника, оценил размеры, конструкцию, состояние стен. Отец показал тайник и вытащил кирпич. Воронцов и Лебедев достали камеры и принялись фотографировать тайник с разных ракурсов. Вспышки освещали погреб яркими всполохами.

Наконец, Тибо и помощники заглянули внутрь. Увидели свёрток в промасленной ткани.

— Аккуратно, — велел Тибо Лебедеву. — Ветошь может рассыпаться.

Молодой эксперт надел перчатки, и осторожно извлёк свёрток из тайника. Он немного нелепо держал двумя руками, как новорождённого. Воронцов сфотографировал находку со всех сторон.

— Поднимаемся в дом? — предложил Тибо. — Здесь слишком холодно для нормальной экспертизы.

Процессия двинулась обратно. Лебедев нёс свёрток, остальные следовали за ним.

В доме уже заранее подготовили рабочее место для специалистов. Большой стол освободили, застелили белой тканью.

Тибо положил свёрток в центр стола. Помощники расставили инструменты — лупы разных увеличений, прецизионные весы, артефактные сканеры последнего поколения, бархатные подушки для камней.

— Приступим, — объявил Тибо, надевая перчатки.

Они начали разворачивать ткань, фиксируя каждый этап на камеру.

Первой показалась брошь с рубином. Тибо взял её пинцетом, положил под лупу с подсветкой.

Изучал долго. Очень долго. Рассматривал огранку рубина, технику закрепки, качество металла. Повертел, поднося к свету под разными углами. Потом перевернул и увидел клеймо.

— Пётр Карл Фаберже, — произнёс он, и в голосе звучало благоговение. — Конец XIX века. Подлинник. Несомненный подлинник. Редчайшая находка, господа.

Помощники записывали каждое слово. Фотографировали клеймо крупным планом с разных ракурсов, при разном освещении.

Тибо методично проверял каждый артефакт. Кулон — тоже с клеймом «П. К. Ф.», подлинник. Женский перстень с сапфиром — подписная работа. Мужской перстень со звёздчатым рубином — аналогично.

Потом перешёл к самоцветам. Развязал мешочек, высыпал содержимое на бархатную подушку.

Камни рассыпались, переливаясь в жёстком свете ламп.

Тибо взвешивал каждый на прецизионных весах, проверял чистоту под лупой, определял огранку, а Лебедев записывал характеристики в протокол.

— Уральский изумруд, пять карат ровно, — диктовал он помощникам. — Чистота исключительная, включений нет. Магический порядок — высший. Ресурс требует уточнения. Огранка кушон…

Работа заняла два часа. Тибо был дотошен, проверял каждую мелочь. Но я не возражал — профессионализм вызывает уважение.

Наконец, он закончил. Откинулся на спинку стула, снял перчатки.

— Господа, — обратился он к нам, — вы владеете сокровищами музейного уровня. Это не просто семейные реликвии. Это культурное достояние.

Помощники Тибо приступили к оформлению. Лебедев достал из портфеля специальные бланки — два экземпляра, и лист копирки между ними.

Чиновник составлял подробнейшую опись. Каждый предмет описывался детально — название, материал, точный вес, размеры до миллиметра, наличие клейма. Лена заварила чай и принесла поднос с закусками — согреться. Дом всё-таки немного выстыл за три дня.

Наконец, и с бумагами было покончено. Тибо подписал оба экземпляра размашистой подписью и поставил печать Департамента.

— Прошу расписаться, господин Фаберже. Подтверждаете, что опись соответствует действительности?

Василий пробежал глазами по тексту. Кивнул, расписался на обоих экземплярах. Тибо забрал один, а второй вручил отцу.

— Ваш экземпляр. Храните, понадобится при получении. Находку мы забираем в Департамент. Там проведём полную экспертизу — химический анализ металлов, геммологическое исследование камней, датировку артефактов. Зарегистрируем как семейные реликвии с внесением в реестр.

— Сколько это займёт времени? — спросил отец.

— Стандартный срок — три календарных месяца, — ответил Тибо. — Но, учитывая важность находки, постараемся ускорить. За пару недель, думаю, справятся.

Он был явно воодушевлён. Глаза блестели за стёклами очков — редкости он обожал, это было видно невооружённым глазом.

— Для меня честь работать с наследием Петра Карла Фаберже, — признался он. — Тридцать лет в профессии, а такой тайник изучаю впервые.

Помощники упаковывали сокровища в специальный кейс, затем закрыли и опечатали сургучом. Тибо лично проверил печати.

Комиссия готовилась к отъезду. Собирали инструменты, упаковывали блокноты и камеры.

— Как только экспертиза будет готова, мы свяжемся, — пообещал Тибо. — Господин Ушаков проконтролирует процесс.

Денис кивнул. В этот момент у него зазвонил телефон. Стандартная трель — служебный номер.

Он извинился и отошёл в сторону.

— Ушаков слушает.

Я наблюдал краем глаза. Лицо Дениса напряглось. Расслабленное выражение сменилось сосредоточенным, почти жёстким.

— Понял. Через полчаса подъеду, — бросил он и повесил трубку.

Денис обернулся и встретился со мной взглядом. Я подошёл ближе, пока Тибо прощался с отцом и Леной.

— В чём дело? — спросил я.

— Звонил Петровский. Есть информация о Фоме.

Глава 13

Полицейское управление на Гороховой встретило нас привычной организованной суетой.

Мы с Денисом поднялись на третий этаж — там располагались