Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 2 - Notego

Рука, которой я только что собиралась расправить постельное белье, остановилась. Разные бесполезные мысли тут же заполнили мою голову.

Я что, грязная? Или они догадались, что это я предложила не менять обои в комнате Изеллы? Неужели они беспокоятся, что я испорчу все своей ограниченностью или мелкой ревностью?

– Вот как, – пробормотала я, пребывая в таком оцепенении, что не могла найти подходящего ответа.

Лицо служанки стало ярко-красным. Казалось, она была в смятении оттого, что должна передать мне нечто подобное.

– Если хотите надеть это платье не на прием, а куда-то еще, хотите, я его подошью? – робко спросила она, увидев, как помрачнело мое лицо.

Это великолепное платье сшили специально для приемов. Оно было слишком роскошным, чтобы носить его каждый день. На талии сверкали драгоценные камни, поэтому оно было слишком тяжелым для балов. Вряд ли я надену его в будущем. Но я не могла просто так оставить в шкафу платье с порванным краем. Я протянула его служанке.

Та достала из кармана своего фартука небольшую игольницу, сняла крышку, взяла иголку, которая была воткнута в катушку, и пропустила нить через маленькое ушко.

Взявшись за порванный подол, она зашила его стежок за стежком. Под ее пальцами нить вытягивалась, а порванный край затягивался. Тщательно отремонтированное платье выглядело как новое. Служанка искусно зашила его ниткой того же цвета, и теперь оно выглядело так, словно его никто никогда не рвал.

Но, даже несмотря на то, что она аккуратно починила платье, ее слова продолжали звучать в моей голове.

* * *

Сурен, которая обещала принести еды, куда-то пропала. Прошло уже много времени, но дверь все еще не открывалась.

Я понимала, что из-за приема все рабочие руки заняты, но странно было, что мне нельзя даже просто поесть. Это было абсурдно. Сурен обещала принести рагу, но неужели она сама готовит и отваривает ингредиенты?

Я вышла в коридор. Не желая встречаться с людьми, я старалась оставаться в своей комнате, но сейчас была слишком голодна, поэтому пошла туда, где собрались служанки, и в конце концов оказалась перед залом.

– Леди, дальше вы пройти не можете.

Я бросила взгляд на зал, и один из солдат тут же преградил мне путь.

– Я и сама знаю.

Мой резкий ответ заставил его склонить голову.

– Простите.

Мой взгляд точно не просверлит в зале дырку. Так зачем же так старательно преграждать мне путь? Было странно, что они так беспокоятся, как будто от меня идет что-то нехорошее.

За плечами остановившего меня солдата стояли два человека. На белых столах высились башни из наполненных шампанским бокалов. Деон и Изелла принимали поздравления от аристократа, и каждый из них держал в руке по бокалу.

Деон обнимал Изеллу за талию той же рукой, которой выбросил меня. Когда аристократ закончил свое поздравление, Деон слегка наклонил голову и что-то прошептал Изелле на ухо. Должно быть, они обменивались полными любви словами. Мне не нужно было их слушать, чтобы догадаться.

– Не мог бы ты позвать мою личную служанку? У нее серебряные волосы, и она пошла за едой.

– Хорошо. Как только вы вернетесь в комнату, я найду ее и пошлю к вам.

Солдат продолжал закрывать мне обзор, полностью загораживая вход.

– Я хочу, чтобы ты позвал ее прямо сейчас. Как я могу довериться тебе и ждать? Ты же не собираешься ослушаться моего приказа?

В тот момент, когда я попыталась хоть немного протестовать, из зала вышла группа.

Девушки посмотрели на меня и улыбнулись. Хотя они прикрывали губы раскрытыми веерами, я без труда разглядела приподнятые уголки их ртов, скрытые за разноцветными узорами.

Одно из лиц было мне знакомо. Девушка из семьи Мерди, которую я видела на прошлом приеме.

Не в силах говорить, я нервно ждала их насмешек. Но они прошли мимо, не сказав ни слова, как будто я совершенно зря так крепко сжала кулаки. Они не стали отпускать полные насмешек комментарии или ругать мои аксессуары, как в прошлый раз.

Унижения и насмешки – это тоже метод, который используют, когда хотят опустить собеседника ниже себя. А с любовницей, которая уже на дне, нет никакого смысла разговаривать. А я так напряженно готовилась ответить на их резкие слова. Я чувствовала себя опустошенной.

Они относились ко мне так, как если бы я была невидимкой. И не только они, а все внутри замка. Они устроили прием, как будто меня вообще здесь не было.

Меня охватило ощущение дежавю. И мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что оно значило. Все вернулось к тому, как было раньше, когда существовала группа ответственных за кровь, которые заставляли меня пить горькую луковую воду и не позволяли вмешиваться в дела замка.

Я ощутила во рту горечь. И медленно поплелась обратно в свою комнату.

В комнате была Сурен.

– Куда вы ходили?

Она держала тарелку со стейком. Он был нарезан на аккуратные кусочки и полит вкусно пахнущим соусом, но я уже не хотела есть. У меня все время перехватывало дыхание.

– Вы же ничего не ели, верно? Ешьте скорее, пока он не остыл.

– Ты принесла его с приема?

– Да.

На тарелке лежали грибы, жареные помидоры и спаржа. Судя по тому, что Сурен положила овощи сверху, мясо приготовили не для меня, она вынесла его тайно.

Должно быть, взяла стейк и бродила по кухне в поисках овощей к нему. Мне стало жаль Сурен. Если бы она служила другой леди, ей не пришлось бы так страдать.

Девушка, закончив красиво раскладывать еду, поставила тарелку на стол и отложила нож. Серебряные приборы необычно сверкали.

– Настрадалась ты…

– И хочу пострадать еще, – легко ответила Сурен. – Может, вы и не настоящая любовница, но мне хотелось бы, чтобы вы стали такой порочной, какой вам и полагается быть. Думаю, если вы хорошенько ударите его высочество, я даже буду рада называться личной горничной злодейки, которая забыла свое место.

Ее слова показались мне шуткой, и я рассмеялась.

Сев за стол, я вдруг поняла, что мое окно расположено прямо напротив окна зала, где сейчас шел прием. Все вокруг пытались обмануть меня, но разве могла я не заметить этот яркий свет? Как они вообще собирались это скрыть? Я обязательно увидела бы эти мерцающие огни. Или они думали, что я слепая?

Между нашими окнами рос тот же самый лес. Мы смотрели на него с разных сторон, и эмоции, которые мы испытывали, были очень разными.