Месть артефактора - Алекс Хай

— Если реализуете задуманное, это будет шедевр. Достойный не просто императора, а самого Неба. Как же приятно работать с людьми, которые искренне пытаются разобраться в предмете…

В его голосе звучало неподдельное облегчение.

Холмский поднял голову от блокнота и тихо выдохнул. Мать улыбнулась — довольная, вдохновлённая. Художники-академики переглянулись.

А я почувствовал, как в груди разгорается азарт.

Мы на правильном пути.

* * *

Следующие дни художники корпели над эскизами.

Пётр Константинович устроился у большого мольберта с листом ватмана и принялся вырисовывать каждую чешуйку дракона. Работал он медленно, методично — сначала лёгкий набросок карандашом, затем уточнение линий, потом тени и полутона.

Илья Андреевич взялся за облака-основание. Профессор Ремизов оставил ему книгу с образцами, и художник старательно копировал традиционные китайские завитки, адаптируя их под нашу композицию.

Мать курсировала между мольбертами, вносила правки:

— Здесь изумруд чуть крупнее, Пётр Константинович. Видите, на схеме два карата, а у вас вышло полтора.

— Илья Андреевич, молю, золотая проволока чуть тоньше. Слишком массивная будет перегружать артефактную силовую линию.

Художники принимали замечания без обид — профессионализм матери был очевиден. Лидия Павловна знала толк в визуальном и магическом балансе.

Я стоял в стороне, наблюдая за процессом.

Пётр Константинович оторвался от мольберта, откинулся назад и прищурился, оценивая результат.

— Александр Васильевич, у меня вопрос.

— Слушаю.

— Вы хотите показать техническую точность или художественную выразительность?

Классическая дилемма. Чертёж или картина. Инструкция или произведение искусства.

— И то и другое, — ответил я. — Комиссия должна понять, как именно будет выглядеть артефакт. Каждый камень должен быть на своём месте, каждая деталь точна. Но при этом эскиз должен захватывать дух. Они должны увидеть шедевр, а не схему.

Пётр Константинович задумчиво кивнул.

— Сложная задача. Но выполнимая.

Он снова склонился над мольбертом.

Я наблюдал, как под его рукой рождается визуальная презентация мирового уровня. Каждая чешуйка дракона получала объём, игру света. Металл на рисунке блестел, словно настоящий. Самоцветы сверкали — художник мастерски передавал преломление света в гранях.

Илья Андреевич закончил набросок облаков и показал матери.

— Лидия Павловна, что скажете?

Мать изучила рисунок, прищурилась.

— Неплохо. Но вот здесь, видите, завиток слишком резкий. Китайские облака должны перетекать плавно, как вода. Вас не затруднит смягчить переход?

— Конечно.

Молодой художник вернулся к мольберту.

Работа шла полным ходом, но была очень далека от завершения. Детализация такого уровня требовала не просто дней, а недель.

Впрочем, лучше сделать качественно, чем быстро.

Я вернулся в свой кабинет вместе с Холмским. Пока художники рисовали визуальную красоту, мы работали над документацией — сухое, но необходимое описание того, как именно этот артефакт будет работать.

Я достал схемы магических контуров, которые набросал с отцом.

— Начнём с защитных контуров, — сказал я. — Основа — серебряная чешуя, каждая пластинка — проводник энергии стихии земли. Контуры идут от основания к вершине, как меридианы. Узлы активации в точках пересечения — здесь, здесь и здесь.

Холмский склонился над схемой, изучая линии.

— Алгоритм работы? — уточнил он.

— При угрозе владельцу артефакт автоматически активирует защиту. Земля создаёт барьер — каменный щит вокруг тела. Прочность зависит от силы атаки. Максимум — выдержит удар боевого мага девятого ранга. Время действия — пять минут непрерывно, затем нужна перезарядка.

Холмский записывал, уточнял детали.

— А система исцеления?

— Золотая спираль, идущая от дракона вниз по поверхности яйца. Стихия воды — восстановление, обновление тканей. Активация — прикосновение к артефакту. Исцеление идёт волнами — сначала останавливается кровотечение, затем заживают раны, потом восстанавливаются внутренние повреждения.

— Насколько мощное исцеление?

— Средние раны — полностью. Тяжёлые — стабилизация до прибытия лекаря. Смертельные… Зависит от владельца артефакта. Слабака с того света не вытащит, но удержит костлявую. И главное — этот артефакт не будет настроен на кровь императора. Во-первых, его материал никто нам не даст, а работать дракон должен. Во-вторых, у императора несколько жён, и все они не являются его кровной роднёй. Император должен иметь свободу выбора, кого исцелять. Быть может, он сделает это великой милостью для своих подданных.

Холмский поднял голову, в глазах читалось восхищение.

— Александр Васильевич, это же универсальная настройка… Но подобное для артефакта высшего порядка считается возможным с рядом оговорок…

— Потому что это адски сложно, — признал я. — Универсальная настройка требует гибких контуров, которые адаптируются под любого пользователя. Отец сможет это реализовать, только если получит девятый ранг. Без абсолютного контроля всех четырёх стихий это невозможно.

— Поэтому он сейчас так упорно тренируется? — понимающе кивнул Холмский.

— Именно, Николай.

Мы продолжали работать. Холмский структурировал описания, я дополнял техническими деталями. Механизм активации, продолжительность работы, ограничения, требования к материалам.

Через пару дней у нас была готова первая версия технической документации. Сырая, требующая правок, но уже читаемая.

— Отличная работа, Николай, — похвалил я. — Отнеси на проверку отцу, пусть дополнит с точки зрения артефакторской практики.

— С удовольствием, Александр Васильевич.

Холмский выглядел довольным. Для молодого мастера участие в таком проекте — бесценный опыт.

Мы направились в кабинет отца.

Василий Фридрихович сидел за столом, окружённый справочниками по ценам, таблицами, исписанными цифрами, и калькулятором.

— Отец, как успехи? — спросил я с порога.

Он поднял голову и потёр переносицу.

— Считаю, Саша. Считаю и ужасаюсь.

— Настолько страшно?

— Ужасно дорого. Смотри.

Я подошёл к столу, Холмский остался у двери. Василий показал мне исписанные листы.

Астрономическая сумма. Годовой доход средней ювелирной мастерской или небольшой особняк в центре Петербурга.

— Если комиссия одобрит проект, Двор профинансирует, — напомнил я. — Императорская казна потянет.

— Если одобрит, — повторил отец с ударением. — А если нет, Саша, мы даже начинать не сможем. Таких денег у нас нет. И взять негде.

— Поэтому презентация должна быть безупречной, — твёрдо сказал я. — Мы убедим комиссию. У нас будут лучшие эскизы, лучшее обоснование, лучший проект. Они не смогут отказать.

Василий посмотрел на меня, в глазах мелькнула усмешка.

— Твоя уверенность всегда подкупает, сын. Надеюсь, ты прав.

— Я прав, — заверил я. — Мы выиграем этот конкурс. И получим всё — финансирование, признание. Быть может, даже дворянство.

Отец покачал головой, но улыбнулся.

— Что ж, тогда за работу. Мне нужно закончить расчёты, уточнить вес металлов и проверить цены у поставщиков. Ваши расчёты посмотрю чуть позже — начала закончу со сметой.

— Хорошо.