Вперед в прошлое 15 - Денис Ратманов

После минутной паузы Наташка перешла на крик. Я ускорился, взглядом пытаясь найти дрын — ну а вдруг у старого развратника либидо проснулось. Донеслось его невнятное бормотание. Наташин крик и еще один голос — женский, с мяукающими тонами, присущими алкоголичкам.

Да что там у них происходит⁈

Глава 18

Колеса любви

Первая мысль была — Карасиха заявилась в гости, буянит. Вторая — в гости пришла Москва. Но что приманило их на мой участок?

Что-то примирительно забубнил Сергей, в ответ заверещали алкоголическим голосом. Бубнеж — верещание, словно шавке на хвост наступили, бубнеж — верещание. Наташки не слышно.

Я побежал, Зяма рванул следом, крикнув:

— Наташа, держись, мы близко!

Видимо, он решил, что там разборка с рукоприкладством. Когда обогнули гостевой дом и выбежали во двор, взгляду открылась такая картина: Наташка молча снимает шашлыки с шампуров, бросая ненавидящие взгляды на женщину с жидким перегидрольным хвостиком, стоящую спиной к нам, лицом к Сергею, напоминающему нашкодившего щенка. Рядом с ним на доске стоит бутылка «Метаксы», нарезаны колечки колбасы и хлеб, лежит нож.

— Я, вот, посмотрела на нее и поняла, что я ничем не хуже! — заключила гостья, не поворачиваясь к нам. — Так почему⁈

Поскольку гостей по заднему оперенью я различать не умел, громко пробасил:

— Здравствуйте. Что за шум, а драки нет⁈

Все обернулись. Сергей все еще выглядел виноватым, тетка — ротастая, с глубоко посаженными глазами и желтоватой кожей — раздраженной. Наташка положила шампуры в миску и бросилась ко мне, говоря:

— Пашка, скажи этой… Свете, что я пришла к парням, и между мной и дядей Сережей, — последнее она интонационно подчеркнула, — ничего нет.

Мягко говоря, я был фраппирован, потому что передо мной стояла женщина лет пятидесяти, очень испитая и потасканная, похожая на царевну-лягушку, которую лет сорок назад забыли поцеловать, и красной девицей она не стала. Ну никак она не вязалась с образом молодой жены-красавицы!

— Познакомьтесь, это Светлана.

Сергей обнял супругу, но она злобно скинула его руку, покачнулась, собираясь упасть, но он поддержал ее.

— Теперь поня-ятно, чего ты говорил, что тут ночуешь. В пыли. В грязи. Да-да, верю.

Ночевать на стройке он оставался единственный раз, но жена уверена, что — гораздо чаще. Значит, этот жук завел интрижку на стороне. Что ж, от такой красавицы-молодицы грех не загулять. Сколько ей лет? Тридцать? Сорок?

— Мне семнадцать лет! — выпалила Наташка, ее от злости аж трясло. — Вы с ума сошли?

— Кабудто я не вижу, ага, — прищурилась гостья. — Но ничего…

— Вы больная? — Наташка покрутила пальцем у виска.

— Да совсем… — Зяма выругался. — У ней тут парень работает!

— Заливай-заливай! — распалялась алкоголичка. — Это ты парень, что ли?

Зяма набычился. Сергей обнял супругу, она начала вырываться. Чувствуя нарастающий градус неадеквата, я забрал нож, которым нарезали колбасу. И тут меня посетила интересная мысль, как это остановить и заодно кое-что проверить. Я взял Наташку за руку и потянул в сторону, вывел на дорогу. Сестра злобно воскликнула:

— Эта дура считает, что я сплю со строителем! — Она продолжила жалобно: — Хуже всего, что я не могу возразить, что он старый и страшный — он ведь обидится! Тьфу. Говорит, давай выпьем, разберемся, типа я все понимаю, он меня просто использует, а ее любит. — Наташка закрыла лицо рукой. — Я, типа, его кормлю, забочусь о нем, но все зря, он все равно вернется к ней.

— А он? — спросил я.

— Блеет, что я — сестра хозяина и у него со мной ничего нет. Но блеет неубедительно! Она опасная, да? — Наташка покосилась на нож в моей руке. — Поэтому ты меня увел?

На ее лице злость на Светлану боролась с облегчением, что нашлось оправдание и теперь получится быстрее уйти и не объясняться.

— Не только. Но она вполне могла броситься. И знаешь почему? Из-за твоей эмпатии. Она сама на взводе, и тут еще твоя злость ее по башке бьет. Давай успокоим дуру?

— Бревном по голове? — проворчала Наташка.

— Нет. А заодно проверим, насколько твой талант волшебный.

— Это как? — заинтересовалась Наташка, и ее злость улетучилась.

Действительно — как?

Дано: разбушевавшаяся дура с одной стороны. Обиженный эмпат — с другой стороны. Доказать: эмпатия — страшная сила или нет.

— Давай проведем эксперимент: ты заразишь ее другой эмоцией.

— Хм… — Сестрица задумалась. — А какой? Желанием самоубиться?

— Не играй с этим! Ты хочешь, чтобы на твоей совести была смерть? — серьезно спросил я. — Какой-нибудь хорошей эмоцией, которую ты можешь в себе пробудить.

— Радостью? Не могу… Я ее ненавижу, эту тварь! Ты ее видел? Хочу, чтобы она бесилась!

— Ната, мне совершенно не нужен труп на участке. Мордобой тоже не нужен. Сергей — очень хороший строитель и бригадир, мне бы не хотелось его потерять, а дура может поставить условие: она или эта стройка. Помоги мне, пожалуйста.

— Что сделать? — недовольно спросила она.

— Давай попробуем так… — Я глянул на дорогу, убедился, что алтанбаевцы нам не помешают. — Представь себя эдакой всеобщей матерью и что все люди — твои дети. По силам тебе сыграть такую роль? Не просто изобразить — войти в роль. Представить, что перед тобой — маленькая обиженная девочка, глупенькая девочка, ей больно, и тебе хочется ее пожалеть, приласкать, окутать теплом.

Я старался говорить максимально убедительно и продолжил, заметив отклик в глазах сестры.

— Муж ей и правда изменяет, она в отчаянии, вот и мечется.

— Да⁈ — удивилась Натка.

— Скорее всего, — кивнул я. — Попробуешь?

Натка пожала плечами, но вызов приняла, уселась на камень, свела брови у переносицы и что-то забормотала под нос. Я шагнул к ней и сделал то, о чем так часто говорят в американских фильмах: «Open Your Mind» — открыл свой разум. И ощутил целую симфонию чувств. Наташка, как неумелый дирижер, пыталась расставить акценты, и в какофонии эмоций все четче проступало сострадание. Что самое забавное, я физически ощущал, как эта эмоциональная музыка отзывается в моей душе, и позволял ей звучать в себе. Любой человек, не знающий о воздействии, будет звучать точно так же.

— Что-нибудь говорить