Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 2 - Notego

– Значит, вы все же собираетесь явиться на казнь?

– Я должен, если хочу защитить свою честь.

Через два дня его отдадут под суд. Похоже, он собирался продержаться до этого времени.

– Я не могу этого допустить. Не могу этого видеть.

Лучше бы он отбросил свою гордость и вел себя лицемерно. Его аристократическая гордость, из-за которой он всегда ходил с высоко поднятой головой, съедала его жизнь.

– Лиони, – тихо позвал он.

А затем опустил голову и посмотрел мне в глаза. Я пристально уставилась в его лицо, окруженное кромешной тьмой.

– Через два дня ты не будешь плакать.

Деон протянул руку, но не смог просунуть ее через решетку и погладить меня по лицу. Его рука, не в силах дотянуться до меня, рассекла воздух.

Неужели Деон думает, что семья Сноа принимает меры? Поэтому он будет ждать, веря, что они придут и спасут его. Если так, то эта надежда бессмысленна.

– Если вы ждете ее, то все кончено. Вы знаете?

– Кого?

– Леди Сноа. Вашу невесту, которой вы доверяли. Она бросила вас и не собирается вытаскивать отсюда.

«Так что перестань думать, что она придет спасти тебя, Деон».

Его глаза, которые оставались спокойными все время, пока я говорила, дрогнули.

– Как ты узнала?

– Я ходила к ней. Пыталась ее переубедить, но все оказалось бесполезно. Даже пыталась играть на эмоциях, рассказывая о том времени, когда я была любовницей… Но вы ведь честно ей все рассказали. Разве тот факт, что у вас есть мешок с кровью, не должен был оставаться в строжайшем секрете?

– Мы с ней ведь… были заодно.

Даже сейчас он не мог отпустить руку Изеллы. Он всегда был уверен в себе, но сейчас выглядел на редкость глупо.

– Не ждите ее. Она не придет.

Он нахмурился, не отвечая на мои слова. Повисло молчание. В тишине я почувствовала, что он правда не собирался полагаться на меня.

– Встреча окончена. Вам пора. – Страж подошел ко мне и сжал мою руку.

– Еще чуть-чуть. Мне нужно сказать кое-что еще.

Я должна была убедить Деона. Взмахнув рукой, я вырвалась из хватки стража. Я схватилась за прутья, но какая-то сила заставила мои руки снова соскользнуть.

– Уведи ее. Мне больше нечего ей сказать.

– Деон.

– Лиони, уходи. Потому что, если ты останешься, будешь только мешать. Не оставайся в столице, уезжай без промедления.

Он оставался спокоен до самого конца. Я хотела остаться здесь еще, хоть ненадолго, но он равнодушно приказал стражу вывести меня.

Закончив разговор, он оторвал лицо от решетки и вскоре исчез в темноте.

* * *

Я надела черный плащ. А рыжие волосы скрыла под шляпой. Когда их совсем не стало видно, люди перестали украдкой поглядывать на меня.

Как и рассказывала Сурен, по мере того как я отъезжала все дальше от центра столицы, все больше и больше людей поглядывали на мои волосы. В центре города, куда обычно ходят аристократы, я почти не чувствовала на себе взглядов. А все благодаря неписаному правилу, запрещающему проявлять интерес к аристократам или смотреть на них с любопытством. И прежде всего, у меня был иллюзорный статус любовницы принца.

Я свернула за угол и вошла в узкий переулок. Стоило мне оказаться там, как летучая мышь, которая странным образом свисала с потолка, с шуршанием улетела прочь.

– Лиони, сюда.

Филипп держал в руках толстую стопку документов.

Как хорошо, что я поручила эту работу ему. Он иногда встречался со мной в переулке, где проводились переговоры, и передавал информацию о нанятых им людях. Как и ожидалось, он и сегодня принес новые подробности.

– Я подкупил стража, который стоит на посту с трех до пяти часов. У него есть ключ, поэтому он сможет сопровождать только до входа в тюрьму.

Филипп показал фотографию стража. Саар Хиз, тридцать лет. Он был слишком молодым, чтобы ставить на кон свою жизнь. Возможно, ему тоже нужны были деньги. В этом мире наверняка найдутся люди, которые, так же как и я, отчаянно нуждаются в чем-то.

– Я планирую начать действовать около четырех часов, чтобы не попасть на смену караула. К тому же страж может решить забрать деньги и сбежать.

Четыре часа. Я тихо повторила, чтобы не забыть.

– Вот здесь кучер и наемник, которые будут сопровождать вас до границы. Я завербовал их в одной банде. Эти люди проследят, чтобы вы сели в лодку, поэтому лучше всего запомнить их лица. Беспокоиться о том, как с ними обращаться, не придется, поскольку они оба вышли из людей без социального статуса.

Филипп протянул еще один документ. Логгер, 29 лет. Сенин, 38 лет. Фотографии оказались черно-белыми, поэтому я не могла определить цвет их глаз и волос, но густая растительность на лице сразу бросилась в глаза.

– О брокерах пока только узнаю. В последнее время репрессии стали более жесткими, поэтому многие люди перестали работать. Похоже, мне все же потребуется больше денег. Я не говорил, что вы аристократы, но они достаточно догадливы и всегда отказывают тем, от кого могут быть неприятности.

Лицо Филиппа потемнело. Хоть он и продавал понемногу мои драгоценности, приходилось делать это с определенными временными промежутками, чтобы нас не раскрыли. У него тоже из-за этого постоянно болела голова.

– Нас будут сопровождать до границы?

– Точно не знаю…

Согласится ли Деон уехать со мной? Он ведь даже не собирался выходить из темницы. Я не могла быть полностью уверена.

– Лучше уехать только вдвоем?

– Сейчас проблема в том, что недостаточно денег на путевые расходы. С теми, что у нас есть сейчас, ты сможешь оплатить сопровождение только до тех пор, пока вы не сядете в лодку. Если бы уехать нужно было только кому-то одному, деньги бы остались, но, если сбегают два человека, можно разориться. Даже если вы переплывете море, без денег сразу же захотите вернуться в Империю.

Все было точно так, как сказал Филипп. Я сократила расходы на еду и даже забрала из замка принца, где царил беспорядок, бюджет особняка на следующий месяц, но деньги улетали впустую. Я попыталась затянуть пояс потуже, но сбежать вдвоем было проблематично.

– Пока будем считать, что уедет только принц.

– Хорошо. Тогда я скажу, что будет всего один человек, и попрошу подготовить лодку, – кивнул Филипп.

Документы, которые я просмотрела, нужно было сжечь. Я зажгла огонь, собрала опавшие листья и бросила их в пламя как растопку. В