Заклинатель 7 - Алекс Каменев
Обдумав услышанное, гвардеец заметил:
— Довольно жестокое и расчетливое решение.
Мы остановились у выхода с площади и теперь разглядывали толкающихся и сопящих людей. Тьма окончательно опустилась на город, зажглись факелы, но собравшимся это не мешало стоять в ожидании заветного кусочка пергамента, игравшего роль пропуска на долгожданный корабль.
— А ты чего ожидал? Что этих придурков сделают графами и баронам? Дадут титулы, земли, женят на благородных девицах из знатных родов? — по моим губам скользнула насмешливая улыбка.
Рыцарь засопел, но ничего не ответил.
— Ты только взгляни на них, они надеяться на чудо, в глубине души считая, что для этого не придется ничего не делать, не прилагать усилий, не думать. Просто рассчитывая, что им повезет. Почти на сто процентов уверен, большинство полагает, что полученный билет на корабль — это уже наполовину исполнившаяся возможность. У них нет четкого плана, а о проклятом замке они думают лишь вскользь, искреннее считая, что об этом можно задуматься, когда окажутся на месте. Это не просто глупое поведение, это безумие, которому нет нормального названия.
Сорен помолчал, неожиданно спросив:
— А если у кого-то все же получится? Или хуже, король получит артефакт, а тот выйдет из-под контроля. Тогда это обрушит многие беды и не только на то королевство, где расположен проклятый замок. Разве это не надо остановить?
Настала моя очередь задумчиво молчать. Наконец я неспешно изрек:
— Знаешь, раньше я бы, наверное, так и поступил. Точнее именно так в свое время я и поступил, и не жалею об однажды принятом решении. Но с тех пор я понял простую истину: нельзя быть всем бочкам затычкой. Люди сами должны справляться с проблемами, особенно с теми, которые сами вызывают на свои головы.
Прежде это были просто слова, теперь пришло настоящее понимание. Окончание прозвучало достаточно жестко, чтобы показать, что разговор завершен. Сорен понял и не стал продолжать, хотя кажется у него было что сказать в ответ, но меня это не волновало.
Мы продолжили путь и вскоре добрались до трактира. «Вепрево колено» встретило пылающим очагом, многочисленными посетителями за длинными столами, чавканьем, звуками сталкивающихся полных эля кружек, ароматами мяса и пением забредшего на огонек менестреля, пристроившегося в углу.
Меня ожидала посылка, трактирщик за стойкой передал объемный мешок, что-то буркнув насчет пацана от торговца зельями с улицы Трех Мастеров. Горлышко мешка оказалось перехвачена крепкой бечевкой, кончики которой в свою очередь, скрепляла восковая печать с вытесненной на ней изображением птицы. Предосторожность на случай, если внутрь попытается кто-нибудь заглянуть.
Проверив печать и убедившись, что все в порядке, я кивнул и отправился наверх, бросив Сорену позаботиться об ужине. Уже в своей комнате внимательно осмотрел содержимое посылки, сверившись со списком купленных магических ингредиентов. Продавец не солгал и достал все необходимое, деньги были потрачены не зря.
Отдельно лежал желтоватый свиток пергамента, с обязательными алхимическими печатями, удостоверяющими подлинность документа, с подписями и шикарной шапкой из замысловатого готического почерка, подтверждающего переход собственности от старого хозяина к новому.
Выглядел документ донельзя солидно и представительно.
— Неплохо, — я бережно свернул свиток обратно и спрятал в сумку с остальными вещами. Туда же отправились ингредиенты.
На сегодня можно считать дела законченными, пора отдохнуть. Сбросив плащ на кровать и оставшись в дорожном наряде обычного дворянина (не из богатых, поэтому никакого бархата и шелка, только практичная кожа и мягкая ткань), я спустился вниз, где рыцарь уже занял подходящий столик поближе к огню.
— Все в порядке? — осведомился гвардеец, имея ввиду присланные покупки. Все же услуги доставки пока еще выглядели экзотикой, где вполне могли обмануть. В конце концов, курьер вообще мог банально скрыться, прихватив посылку с собой.
Я небрежно кивнул и уселся за стол. Дальнейшие вечер и ночь прошли, как и ожидалось: под изысканные блюда с дорогим вином в компании с такими же дорогими куртизанками из самого роскошного веселого дома.
Все-таки адепты мар-шааг знали толк в жизни. Клянусь всеми богами, меня бы не хватило надолго, если бы они оказались помешанными аскетами, отвергающими простые радости человеческого существования.
Глава 4
4.
'… темный каменный коридор, уходящий в никуда, воздух наполнен бледно-голубым тусклым светом, вдоль стен продольные линии, горящие кроваво-алым огнем, под ногами гранитные плиты.
На равном расстоянии друг от друга в стенах глубокие ниши, в них прячутся статуи с нечеловеческими фигурами. Высокие, стройные тела, укрытые невесомыми на вид латами из неизвестного сплава. Худощавые лица идеальны и симметричны, таких не бывает у людей. Из лба вырастают и уходят назад изящные рога, придавая статуям демонический вид. Тонкие руки сжимают клинки, длинные и вытянутые, но ощущение словно каждый может играючи разрубить закованного в тяжелую броню пехотинца.
Под ногами гранитные плиты, на каждой выбитые сложные знаки, каждый несет в себе двойное, а то и тройное значение, и все вместе образуют замысловатый узор, складывающийся в некое подобие текста, который сможет прочесть только обладающий нужными знаниями. А распознать истинный смысл и вовсе тот, кто посвятил этому всю жизнь.
Я ступаю легко, но воздух кажется плотным, с каждым новым шагом продвижение усложняется, пока наконец коридор не перегораживает серая хмарь. Она клубится словно живая и одновременно зовет. Зов ментальный, но от этого не менее реальный. Разум разрывают странные картины абсолютно чуждых миров.
Серая пелена проникает в сознание и начинает изменять по своему образу и подобию. Я ничего не могу с этим подделать, потому что внезапно застыл. Воля подавлена, тело не слушается, в голове странный шепот, проникающий в глубины души. Он подобно ядовитым лианам заражает все до чего смог дотянуться, это одновременно пугает и завораживает, но ничего поделать нельзя.
Хмарь плывет, искажается, наливаясь густотой и объемом, становясь плотной стеной. Появляется ощущение глубины, хуже того — будто внутри кто-то или что-то скрывается.
Реальность плавится, от нее будто отлетают ошметки, открывая окно на другую сторону мироздания, пока внутри не зарождается овальное зеркало с темной поверхностью.
Подчиняясь наитию, я мысленно тянусь вперед, вырывая разум из серых тенет, разрушая, ломая и перестраивая магию пелены, соединяя с собой на своих условиях и через это подчиняя своей воле и силе. Это оказывается сделать необыкновенно легко, пока не пришло понимание, что мне позволили это
