Рыжая стая - Константин Горюнов

Старый армейский маяк ожил спустя двадцать лет.

Глава 1. Тоска по нормальной жизни

День первый. Утро.

Бункер Сидоровича встретил утро перегаром, запахом дешёвого табака и тяжёлым молчанием двух мужиков, которым давно было нечего друг другу доказывать.

Змей сидел за столом, покрытым пятнами от самогона и оружейной смазки, и зашивал разодранный рукав сталкерской куртки. Игла входила в плотную ткань с противным скрипом, пальцы слушались плохо — вчера приняли на грудь лишнего. Отмечали возвращение. Точнее, пытались отметить, но на троих с Сидоровичем как-то не задалось: торговец скис после второй, а они с Маклаудом просто не умели останавливаться вовремя.

— Знаешь, в чём проблема Зоны? — подал голос Маклауд, не открывая глаз.

Он лежал на топчане у стены, закинув ноги на ящик с патронами. Лысая башка блестела в тусклом свете лампочки, седая борода торчала в разные стороны, а на лице застыло выражение блаженного страдания.

— В том, что ты до сих пор не заткнулся? — буркнул Змей, не отрываясь от шитья.

— Смешно. — Маклауд приоткрыл один глаз. — Проблема Зоны в том, что здесь даже похмелиться нормально нельзя. Сидорович самогон гонит такой, будто целится рекорд Гиннесса по количеству трупов на литр поставить. У меня такое ощущение, что вчера я выпил стакан гвоздей и закусил наждачкой.

— А ты не жри после первой, — посоветовал Змей.

— Я не жрал. Я занюхивал рукавом. Видимо, рукав был грязный.

Змей хмыкнул, откусил нитку зубами, осмотрел работу. Криво, но держится. Пойдёт. В Зоне за внешним видом никто не следит, тут бы пулю не поймать.

— Слышь, Змей, — Маклауд сел, потёр ладонью бритую голову. — А тебя самого ничего не парит?

— Например?

— Например то, что мы опять вляпались. — Маклауд потянулся за флягой, висевшей на поясе, отхлебнул, поморщился. — Я как представлю, что этот козёл, «Хозяин», до сих пор где-то там... Ну не люблю я незаконченных дел. У меня от них изжога.

— У тебя от всего изжога.

— Потому что нервный стал. На старости лет.

Змей отложил куртку, посмотрел на напарника. Маклауд был старше, опытнее, циничнее, но после того, что они пережили в Х-14, между ними возникло то, что сталкеры называют «кровной связью». Не потому что родня, а потому что друг за друга кровь проливали. И не раз.

— Думаешь, он затаился? — спросил Змей.

— Уверен. — Маклауд снова приложился к фляге. — Такие твари, как он, не успокаиваются. Он теперь будет сидеть в норе, зализывать раны и ждать момента. А момент этот настанет, когда мы расслабимся. Когда решим, что всё кончилось. Вот тогда он и вдарит.

— Ты прямо провидец.

— Я просто сапёр, — осклабился Маклауд. — Сапёры привыкли ждать подлянки. Особенно от тех, кого не добили.

В бункере повисла тишина. Где-то за стеной капала вода, мерно, как метроном. Змей смотрел на свои руки — в мозолях, царапинах, со сбитыми костяшками. Руки человека, который слишком долго живёт в месте, где за всё платят кровью.

— Ладно, — сказал он наконец. — Хорош каркать. Пойдём к Сидоровичу, может, накормит чем. А то с голодухи ещё страшнее станешь.

— Я? — Маклауд встал, хрустнув суставами. — Я и так писаный красавец. Бабы в Зоне, правда, кончились, но это их проблемы.

— Бабы в Зоне не кончились, — усмехнулся Змей. — Они просто прячутся. От таких, как ты.

— А что я? Я интеллигентный. У меня даже нож есть для особо нежных случаев.

— Иди ты.

Они вышли из жилого отсека в основной — тот самый, где Сидорович вёл свою бесконечную торговлю. Торговец сидел за прилавком, заваленным всяким хламом: патроны, консервы, детекторы аномалий, пара ржавых автоматов, чей-то протез ноги (откуда — отдельная история) и даже плюшевый медведь с одним глазом.

— О, проснулись, богатыри, — прокряхтел Сидорович, поправляя очки. — А я уж думал, вы там дуба дадите. Маклауд так храпел, что у меня за стеной банки с тушёнкой подпрыгивали.

— Не завидуй, — отрезал Маклауд. — Храп — признак здорового сна.

— Здорового? — Сидорович хмыкнул. — Вы вчера на троих пол-литра самогона уговорили. Это не здоровый сон, это кома. Ладно, садитесь, есть чего.

Он выставил на стол миску с тушёной картошкой (консервы плюс сушёные овощи — фирменное блюдо) и нарезал хлеба. Мужики накинулись на еду, как голодные псы. Сидорович смотрел на них и качал головой.

— Ешьте, ешьте. Герои. Спасатели хреновы.

— Ты чего, Сидорыч? — спросил Змей с набитым ртом.

— А того. Думаете, я не понимаю, что вы опять куда-то соберётесь? — Торговец вздохнул. — Я же вас знаю. Вам бы только приключения на одно место. А мне тут сиди, жди, когда вас очередные наемники на ленточки порежут.

— Не каркай, — буркнул Маклауд. — Мы живучие.

— Это да. — Сидорович почесал бороду. — Вас даже Зона, похоже, боится. Или просто обосраться не может от такой наглости.

— Слышь, Змей, — Маклауд отодвинул пустую миску. — А давай у него спросим. Всё равно же не отстанет.

— О чём? — насторожился Сидорович.

— О «Хозяине». О документах тех. Что думаешь?

Сидорович помрачнел, уставился в стол. Молчал долго, так, что заскрипела тишина.

— Думаю, — сказал он наконец, — что вы влезли в такое дерьмо, из которого даже Зона не выгребет. «Хозяин» — это не просто кличка. Я покопался в своих каналах, поспрашивал кое-кого. Знаете, что мне сказали? Что его даже военные боятся. У него там, на Большой Земле, такие связи... В общем, если он захочет вас достать — достанет. Вопрос времени.

— И что предлагаешь? — Змей откинулся на спинку стула. — Сидеть и ждать, пока он нас в тире по мишеням расстреляет?

— Я предлагаю быть осторожнее, — отрезал Сидорович. — И не лезть на рожон. А вы, я знаю, всё сделаете наоборот.

Он встал, прошёлся по бункеру, заложив руки за спину. Остановился у старой армейской рации, которая стояла в углу и давно уже не работала. Просто пылилась как память о прошлом.

— Тихо слишком, — сказал он вдруг. — В Зоне никогда не бывает тихо просто так. Если тихо — значит, готовится что-то. Ждите.

— Ты прям Кассандра, — усмехнулся Маклауд. — Только