Рыжая стая - Константин Горюнов

В бункере завозились, закашляли — Сидорович просыпался. Торговец не любил рано вставать, но сегодня, видимо, тоже не спалось. Выполз наружу, щурясь на свет, натянул телогрейку поверх засаленной майки, подошёл к мужикам.

— Сидите, курите? — Он принюхался. — Чай пьёте. А мне, значит, не налили?

— Ты вчера самогон глушил, тебе полезно страдать, — парировал Маклауд.

— Страдаю, — вздохнул Сидорович. — И от самогона, и от вас, идиотов. Ладно, дайте глоток.

Змей протянул ему кружку. Сидорович отхлебнул, поморщился — чай был сладким, а он любил погорячее и без сахара, но промолчал. Уселся на ящик, обвёл взглядом горизонт.

— Красиво, — сказал вдруг. — Зараза она, конечно, редкостная, но красивая. Я тут двадцать лет торчу, а всё никак не привыкну. Всё смотрел бы и смотрел.

— Философ, — буркнул Маклауд. — Ты лучше про Лису расскажи. По-нормальному, без твоих торговых намёков.

Сидорович покосился на него, вздохнул, полез в карман за папиросой. Закурил, долго молчал, собираясь с мыслями.

— Хорошо, — сказал наконец. — Слушайте. Только это не для чужих ушей, поняли? Я вообще трепаться не люблю, но раз вы всё равно туда собрались... Короче, появилась она года три назад. Ниоткуда. Просто вышла из леса, подошла к Кордону и попросилась пройти. Без оружия, без припасов, в одной куртке. Ну, мужики, конечно, сначала ржать: баба, мол, куда прёшься? А она посмотрела так... Я, говорит, сама разберусь. И ушла. В Зону. Пешком. С пусты руками.

— И что? — не выдержал Маклауд.

— А ничего. Вернулась через месяц. С артефактами. С оружием. С таким взглядом, что мужики шарахались. С тех пор и пошла молва: Лиса. Рыжая, бешеная, одна шастает, где другие по десять раз подумают сунуться. И всегда возвращается. Почти всегда.

— Почти?

— Было пару раз, когда её считали погибшей. А она выплывала. Потому что хитрая, как... лиса. И потому что Зона её, кажется, любит. Или боится. Тут непонятно.

Сидорович замолчал, докурил, сплюнул.

— А про услуги? — напомнил Маклауд.

— А что про услуги? — Торговец пожал плечами. — Она платит не деньгами. Деньги в Зоне — фантики. Она платит информацией, помощью, прикрытием. Или... по-другому. Но это её дело. Кому надо — те знают. Кому не надо — не лезут.

— А ты знаешь?

— Я торговец. Я всё знаю. Но не расскажу. Потому что если я буду бабские тайны разбалтывать, кто ж мне потом информацию продаст?

Змей слушал молча, смотрел в одну точку. Перед глазами стоял тот рисунок, что они нашли в рюкзаке у Ржавого леса. Портрет. Его портрет, нарисованный женщиной, которая его никогда не видела. Как она могла? Совпадение? Зона шепчет? Или правда тот «Проект Рассвет» даёт ей видеть то, что другие не видят?

— Она художница, — сказал он вслух.

Сидорович удивлённо уставился на него:

— Откуда знаешь?

— Нашли рисунок. Там, где бой был. В рюкзаке. Мой портрет.

Тишина повисла такая, что слышно было, как муравьи ползают по ржавому железу. Маклауд присвистнул. Сидорович перекрестился — жест, который у него давно уже стал просто нервным.

— Ну, — сказал торговец осипшим голосом. — Это уже не просто совпадение. Ты понимаешь? Она тебя нарисовала, не видя. Это... это «Рассвет». То, что учёные искали. Визуализация. Она видит Зону как живой организм. Или... или она видит тех, кто с Зоной связан. А вы со Змеем связаны, это факт.

— Чушь, — отрезал Маклауд, но в голосе не было уверенности.

— Чушь? — Сидорович встал, заходил взад-вперёд. — Ты в Зоне сколько? А всё никак не поймёшь: здесь нет чуши. Здесь есть то, что работает. Если она тебя нарисовала, значит, ты ей нужен. Или она тебе. Или вы друг другу. И это, мужики, пострашнее любых наемников.

Змей поднялся, отдал пустую кружку Маклауду.

— Когда она последний раз была у тебя?

— Месяца два назад. Заходила, брала патроны, детектор. Спрашивала про какие-то старые лаборатории. Я ей сказал про «Вектор», но предупредил, что там глухо. Она кивнула и ушла. И вот...

— Значит, она пошла туда сама. Знала, что там опасно. Знала, что там наемники. И всё равно пошла. — Змей покачал головой. — Зачем?

— Затем, что у неё есть цель, — ответил Сидорович. — Такие, как она, без цели не живут. Им надо что-то искать, что-то доказывать, кому-то мстить или кого-то спасать. Она, видимо, выбрала первое. Нашла что-то в этих документах. И теперь...

— И теперь мы идём её вытаскивать, — закончил Маклауд. — Всё просто.

— Просто? — Сидорович горько усмехнулся. — В Зоне ничего не просто. И вы это знаете. Но... — Он махнул рукой. — Ладно. Бесполезно. Я вам лучше снарягу дам. Бесплатно. В долг. Если вернётесь — отдадите. Если нет... хоть не с пустыми руками погибнете.

Он ушёл в бункер, оставив мужиков наедине с утренним туманом и своими мыслями.

Маклауд долго молчал, потом повернулся к Змею:

— Слышь, а ты ей хоть нравишься?

— Кому?

— Лиса этой. Ну, если она тебя рисует... Может, она тебя уже любит? Заочно? А мы идём её спасать, а она как увидит тебя живого — и сразу замуж захочет. А я буду третий лишний.

— Ты всегда лишний, — буркнул Змей, но в уголках губ дрогнула усмешка.

— Ну спасибо. Друг называется. — Маклауд встал, хрустнул позвоночником. — Ладно, пошли собираться. Только, Змей... серьёзно. Будь осторожен. С бабами в Зоне всегда проблемы. Они тут либо мрут быстро, либо становятся такими... что мужики вокруг них мрут. Третьего не дано.

— Я понял.

— Ни хрена ты не понял. Но ладно. Разберёмся на месте.

Они вернулись в бункер. Сидорович уже вывалил на стол гору снаряжения: патроны, гранаты, сухпайки, медицина. Отдельно — детекторы аномалий и пара новеньких «Калашей».

— Берите, — буркнул он. — Это последнее. Если не вернётесь — мне всё равно не понадобится.

— Вернёмся, — пообещал Змей. — Мы всегда возвращаемся.

— Пока да, — кивнул Сидорович. — Но закон больших чисел ещё никто не отменял.

Сборы заняли часа два. Проверка оружия, укладка рюкзаков, последние наставления от торговца, который никак не мог заткнуться, потому что боялся, что говорит с ними в последний раз.

— Там, в секторе Y-7, главное — не