Туман над Венерой - Джон Б. Харрис

— Мне кажется, вы вправе узнать самое худшее, — начал он.

— Прежде я ничего не говорил, так как пытался в одиночку продолжать начатое, чтобы все не пропало впустую. Но ничего не вышло. Бакмастер слишком многое держал в голове. Без него я беспомощен. Бакмастер остановил все работы и улетел. Просто улетел неизвестно куда.

Наступила ошеломленная пауза. Затем раздались крики:

— Он что, бросил нас?

— Но почему?

— Я думаю, он понял, что не может выполнить условия аренды до конца срока ее действия — потому и предпочел смыться.

В этом была вся тонкость замысла. Мертвого Бакмастера стали бы оплакивать, как мученика, но Бакмастера, сбежавшего из-за трудностей, все станут презирать. Ханссену становилось нехорошо, когда он думал о своем положении, если вдруг появится живой Бакмастер. Однако, кризис настал. Нужно было рискнуть. Все или ничего.

— Крыса! — закричал в толпе подосланный агент Девю. — И это после того, как мы вкалывали круглыми сутками и подыхали здесь сотнями! Теперь что, все пропадет впустую?

Ханссен пожал плечами, изображая сильного человека, разъяренного предательством.

— У Провидения свои способы для воздаяния таким помешанным на власти эгоистам, как Бакмастер, — заявил он.

Фальшивая нота неприятно прозвучала в сгущавшихся сумерках, но прошла незаметной, потому что тут же заговорил еще один человек:

— Ну, не знаю, как вы, лесорубы, а я не собираюсь оставить это место нетронутым, точно памятник подлецу!

Это тоже было явно отрепетировано заранее. Но толпу внезапно охватила истерика, и словно лесной пожар, она потекла вверх по холму, к башням и вырытым ямам. Ночь саваном опустилась на холм, и автоматически включились мерцающие оранжевые огни репеллентов от насекомых.

ЭТО БЫЛА СЛОВНО сцена ада.

Жара, влага, духота. Унылый лязг насосов. Гниющие испарения, запах машинного масла. Потные, уже нечеловеческие лица, охваченные странным возбуждением, с горящими глазами, жаждущими крушить и ломать все вокруг.

— Взрывчатка! — раздался крик, и человеческий поток свернул к домику, где хранились взрывчатые вещества.

Охранники были людьми, у которых только что закончился шестимесячный контракт, и их будущее целиком и полностью зависело от успехов Бакмастера, поэтому они оставались лояльны ему. Но у них не было ни малейших шансов против взбудораженной толпы. Раздались выстрелы, кто-то закричал, а затем разборный домик рухнул, словно был из картона. Мятежники, как саранча, разграбили его и полились на холм.

Небольшая группа оставшихся лояльными шахтеров и плантаторов, будущее которых напрямую зависело от успешного завершения работ, сплоченная Красоткой Куртни, попыталась остановить лавину.

— Стойте, вы, идиоты! — кричала Красотка, пытаясь им что-то втолковать. — Послушайте меня!

Все было бесполезно. Злоумышленники бежали вперед с непреклонностью безумцев. С обеих сторон засверкало оружие, и в один ужасный момент казалось, что вот сейчас начнется кровавая бойня.

Но один из главарей изящно направил толпу в сторону, к ближайшему колодцу, вырытому для размещения в нем аппаратуры вихревого кольца.

— Мой брат погиб, пока рыл этот колодец в прошлом месяце! — закричала рядом с Красоткой какая-то девушка. — Взорвем ее к чертям собачьим!

В колодец швырнули взрывчатку, и мятежники отхлынули назад. Из колодца выметнулось яркое в полумраке пламя, раздался громовой удар. Земля задрожала, стоявшая рядом башня закачалась. Дико заметались отсветы пламени, закривлялись фантастические тени, словно сцепившиеся друг с другом призрачные борцы. На холм стали падать ошметки грязи и куски бетона.

С ликующими воплями толпа помчалась ко второму колодцу, бросила в нее взрывчатку и побежала дальше, а позади загремели огненные взрывы.

Когда все закончилось, шесть больших колодцев, стоивших столько денег и человеческих жертв, были разрушены. Переводя дух, мятежники уставились на гигантскую башню, вершина которой скрывалась в вечном тумане. Затем, блестя зубами, они двинулись к ней. Но в этот момент, словно сам космос был зачарован драмой, показанной тут сотнями измученных, обезумевших кусочков живой материи — вечный туман Венеры дрогнул, начал редеть и вдруг распахнулся, как занавес.

А из него проявилась одинокая фигура, оборванная, грязная, с пустым взглядом, еле видимая в неверном свете. Тишина возникла, точно удар ножа. Даже джунгли, казалось, затаили дыхание. И душный воздух прорезал единственный вопль, многократно отраженный туманом.

— Это он! — хрипло заорал кто-то из бунтовщиков. — Парни, это он! Джон Бакмастер! Живой и здоровый!

VI. Человек против Космоса

СТРАХ И НЕНАВИСТЬ встретили Джона Бакмастера, когда он вышел из джунглей. Бапкмастер видел их в потных лицах, в безумных глазах, в самом воздухе. Ненависть стала почти материальной, словно стена, стремившаяся оставить его в мире мертвых, откуда он все же вернулся.

Но Бакмастер собрал все силы и пошел прямо к толпе мимо руин его мечты, и в тишине явственно слышались его тяжелые шаги. Толпа вздрогнула, попыталась остановить его, но расступилась, когда он направился прямо туда, где стоял в ожидании Лорен Ханссен. Два рослых человека долго глядели друг на друга и молчали. Наконец, Бакмастер заговорил.

— Ханссен, — сказал он, — вы соучастник и исполнитель похищения и убийства Фреда Карле и двух его помощников. У вас кишка оказалась тонка собственноручно выполнить эту работу, но теперь, прямо здесь и сейчас, вам не спрятаться за чужие спины.

И Бакмастер ударил его, вложив в удар всю ярость и горе, кипевшие в нем последние четыре мучительных дня. Ханссен отшатнулся назад с разбитым лицом, из его носа хлынула кровь.

Но он тут же пришел в себя и ринулся в драку, двигаясь удивительно быстро для столь тяжелого человека. Он по-боксерски перемещался, делая обманные выпады левой. Подловил момент, когда Бакмастер слегка поскользнулся в грязи, и ударил его правой прямо в висок, повергая на колени.

Но в нем не было праведного гнева, пылавшего в Бакмастере, который тут же вскочил и нанес два ответных удара, словно железными кулаками. Когда удары достигли цели, послышались плюхающие звуки. Губы Ханссена стали как виноград, из которого сделали пюре. Под глазами моментально вздулись желваки, мешая глядеть. Еще несколько сокрушительных ударов заставили его содрогнуться, словно подрубленный дуб. Это были ужасные удары. Они отняли у него все силы, и больше Ханссен не смог передвигаться, точно боксер на ринге. Он был вынужден пойти на обмен ударами, с ужасом ощущая, что его собственные кулаки словно бьют по непроницаемой маске.

Конец был неизбежен. Не прошло и пяти минут, как Ханссен превратился в бесформенную глыбу дрожащего, кровоточащего мяса, в ничего уже не осознающую слизь. Бакмастер шагнул назад, стараясь отдышаться, и всмотрелся в стоявших вокруг зрителей…

У рабочих куда-то мигом испарился бунтарский задор и страсть к разрушению. Они снова стали единой командой, жесткой, шумной, вспыльчивой, даже, может, отчасти преступной,