Слишком долгий отпуск - Сергей Александрович Самохин

–

Это не страшно, это даже вкусно. Девочки делают такую похлебку из корней и тех растений, которые можно есть, и которые мы смогли найти. Не бойтесь.

Тиль улыбнулся ободряюще, и откусил кусок своего овоща-фрукта. Выбора у меня было немного, и я сделал глоток прямо из тарелки. Вкус был странный, немного горький, но не противный. Жидкость скорее напоминала какой-то сок, а не суп, но я был так голоден, что выхлебал все, и поставил тарелку на пол.

–

С первым вопросом все просто: вы наверняка недалеко от того места, где вы жили в своем мире. – без всяких предисловий начал Тиль. – Точнее я вам сказать не могу, я и сам не знаю. Да и не важно это, на самом деле.

–

Ничего себе, не важно! – возмутился я. – Это для кого как.

–

Хорошо, допустим, но знаешь, куда более интересен будет ответ на второй вопрос.. Давай я расскажу, что знаю сам, а ты уже потом спросишь, что будет непонятно. Но скажу сразу, знаю я не все, и даже не много. Примерно лет пять назад…

Примерно лет пять назад человечество, уже казалось бы привыкшее ко всем болезням и неплохо продвинувшееся в развитии медицины, атаковал новый, доселе никому неизвестный вирус. Поначалу всё казалось не так и плохо – вирус локализовали в Африке, где он был впервые замечен, ученые лечили людей, изучали вирус, бодро искали вакцину и рапортовали, что пандемии в этот раз скорее всего удастся избежать. Смертность, доходящая до сорока процентов, была очень ужасающей и опасной, но не беспрецедентной. И вот когда уже все вроде успокоились, вирус мутировал очередной раз, и ударил новой волной. Смертность скакнула в в два раза вверх, как и вирулентность, и пандемия в момент стала реальностью. Системы здравоохранения, пытаясь хоть как-то обслужить невероятное количество заболевших, обезумевших от страха пациентов, продержались пару месяцев, армия смогла поддержать видимость порядка еще несколько недель. Потом началась повсеместная паника, хаос, а вместе с ними и ад.

Вирус, насколько удалось установить ученым, передавался воздушно-капельным путем, причем мог легко передаваться как от людей, так и от животных. При этом животные переносили вирус куда как проще, и умирали от него реже. Неведомая болезнь поражала клетки нервной системы, достаточно быстро развиваясь и вызывая сначала судороги, а потом паралич, и остановку сердца. Так же была выявлена одна странная закономерность: вирус практически не трогал детей младше пятнадцати-шестнадцати лет. Случаи заболевания или смертности среди детей были чрезвычайно редки, а вот переносили и передавали вирус дети отлично. Взрослые переносили вирус очень тяжело. Вылечиться и выжить удавалось единицам, и это скорее было "вопреки", чем "благодаря" чему-либо.. Человечество, так сильно привыкшее к различного рода услугам, покою и телесериалам, оказалось удивительно ранимо. Паника началась слишком рано, когда возможно было ещё работать и спасать ситуацию. Положение усугубляли многочисленные группы разнообразной направленности: от “никакого вируса нет, нас дурят”, до “вирус придуман правительством специально, чтобы…”. Вместо того, чтобы бросить все силы на лечение и контроль ситуации, полиции и армии приходилось постоянно бороться против агрессивных демонстраций, а потом и против откровенных терактов. В общем, люди делали всё, чтобы помочь вирусу распространиться как можно скорее и как можно продуктивнее.

Европа и Америка продержались несколько месяцев до погружения в полный хаос и анархию. Африка и Южная Америка очень быстро остались предоставлены сами себе. Ну в самом деле, кого интересует какая-то африканская страна, когда на твоих глазах в прямом эфире горят раздираемые мародерством и безумием Нью-Йорк, Мадрид и Берлин. Чуть дольше продержалась Азия, за счет быстро и жестко введенного тоталитаризма и самодисциплины, но как-то обуздать вирус и произвести вакцину они просто не успели. Таким образом, примерно через полгода после начала второй волны тот мир, который казался таким стабильным и постоянным, оказался раздавлен и разрушен. Взрослые, которым посчастливилось не умереть от вируса, немедленно занялись истреблением себе подобных, используя для этого совершенно разные лозунги и призывы, от религиозных, до политических и патриотических. И достаточно преуспели в своем занятии. Истребление чего бы то ни было у человечества испокон веков получается довольно хорошо, и этот навык все время оттачивался.

Дети, не страдавшие от вируса, сначала начали привыкать к новой жизни с немногочисленными взрослыми, но быстро смекнули, что лучше бы начать привыкать к жизни вообще без взрослых – так спокойнее и целее. Дети стали организовываться в свои собственные сообщества, которые разумеется старались взять под свою "опеку" выжившие взрослые. Сообщества детей становились всё меньше и всё незаметнее: меньше людей – проще спрятаться. Проще прокормиться и проще выжить. Через пару лет после начала пандемии дети, разбитые на маленькие группы, в основном занимались тем, что прятались от таких же групп и старались выжить. Когда взрослых стало совсем мало, маятник качнулся в другую сторону и система приспособилась сама: дети стали кооперироваться с одним или парой взрослых, которые были либо достаточно умны, либо достаточно сильны, чтобы выжить до этого момента. Их делали лидерами, местными вождями и царьками, и они правили каждый своим “детским садом”. С таким лидером у группы детей, особенно маленьких, повышались шансы на выживание. Ну а сам лидер получал привилегии правителя – ему готовили еду, о нем заботились. Мера заботы зависела зачастую от извращенности самого лидера и отчаянности положения его группы. Само собой разумеется, чужие лидеры являлись приоритетной целью для других групп. Закон джунглей заработал на полную катушку: убил вожака – получил или территорию, или часть его стаи. А то и всю стаю.

Лидер группы в которую я попал умер несколько недель назад, сорвавшись с края обрыва и разбившись о камни. Дети остались одни, но решили не искать счастья на стороне – к тому времени группа уже нашла эту пещеру в холме, которая являлась замечательным тайным укрытием, и решила выживать сама. Часть группы во главе с Адрианом и Михи, местными разведчиками и даже порой охотниками, считала, что группе нужен новый лидер. От своего прежнего