Дурак. Книга 1 - Tony Sart

Мертвый колдун.

Из круговерти зыбких воспоминаний колдуна вырвал хрипловатый скрежещущий голос:

— Курган почти раскопан, — подошедший ератник Мечир едва заметно поклонился, неохотно, через силу. При этом на сером, когда-то красивом лице его промелькнула злость. Чуть различимая, так, тень, но и это не укрылось от старика. Он долго и пристально разглядывал молодого. Блуждал взглядом по богатому камзолу цвета воронова крыла, украшенному яркой вышивкой, по щегольской оторочке мехов, обрамляющих тяжелый, в пол, плащ, по длинным рукавам и множеству золотых цацек, щедро развешанных на шее. Падки, ох падки были юные умруны до таких вот побрякушек, прямо-таки чахли над златом.

«Уж не от оттого ли люди дали всем нам прозвище Кощеевичи, — подумал чародей. — Будто в насмешку из детских сказок, не из-за таких вот бунь[17]?»

Колдун не любил Мерича, юного ератника, шагнувшего под длань Пагубы не более двух лет назад и еще даже не заслужившего почетной приставки Паг- к своему прозвищу. Нет, само собой старик не любил всех своих собратьев по черному ремеслу, уж таков был удел — каждого считать недругом, но к этому зазнайке Паг-Яр питал какую-то особую, глубинную неприязнь. Очень часто хотелось ему приказать Василисе и Златыгорке, верным богатыршам-гридям[18], изрубить в кашу чванливого выскочку. И ведь сладили бы мертвые поляницы[19] с ератником, запросто сладили, несмотря на всю силу Пагубы, что текла в его жилах, да силу колдовскую, но… Каждый раз одергивал себя старик, потому как, что ни говори, а могучим был чаклуном Мерич, полезным. А в деле черном в первую голову всегда надо о выгоде думать.

А там уж посмотрим.

— Курган почти раскопан… — наконец разлепил ссохшиеся губы Паг-Яр. Повторил сказанное ератником, но замолк, остановившись на высокой ноте и дав немного вопросительного оттенка.

Молодой все понял. Свел губы в полоску, выдавил нехотя:

— Курган почти раскопан, талан-паг[20].

Старик с удовлетворением отметил, как нелегко дались Меричу эти слова. Он кивнул и, благосклонно приподняв узкую, сухую ладонь, указал ей мимо ератника:

— Это хорошо. Дай команду готовиться к обряду, — он слегка пошевелил пальцами, словно пытаясь что-то вспомнить, и добавил. — Ах да, и жди девиц. Мало ли какой строптивой окажется наша новая красавица.

— Но… — начал было ератник, но старику стоило лишь нахмурить густые белесые брови, чтобы он тут же замолк.

— Жди! — с нажимом сказал Паг-Яр. — Чай не деревенского мертвяка выкапываем-поднимаем. А Василиса и Златыгорка уж найдут слад с сестрицей.

И он громко загоготал, весьма доволен своей хохмой[21]. От этого сиплого, больше похожего на задыхающийся кашель смеха по лесу прошелся тяжкий вздох. Словно сам леший недовольно заворочался, раздосадованный присутствием в своих владениях мертвых колдунов. Пусть его ворчит, коряга, потому как на большее и не способен супротив верных слуг Пагубы. А там, глядишь, и до него доберемся.

Ератник слегка скривился и, вновь через силу поклонившись, двинулся прочь, к широкому пласту раскопанной земли, что была раскидана вокруг чернеющего провала. Вокруг образовавшейся в отвесной скале пещеры копошилось с десяток упырей и костомахов, перемазанных грязью и глиной. Последние несколько часов они только тем и занимались, что копали и копали в поисках заветной гробницы. И вот теперь стояли, топчась на месте, в ожидании новой Воли хозяина.

Рабы Мерича. Натащил трупарей.

Сам Паг-Яр выступил из Кощунства на поиски заветного кургана лишь с несколькими упырями-охранцами да двумя мертвыми богатыршами. Этого хватило бы с лихвой, наткнись они на какой разъезд витязей, а Волю беречь надобно. Особенно, если впереди непростой, ох непростой ритуал.

Колдун подождал, пока молодой ератник удалится, наблюдая, как тот легко, почти играючи, сбегает по скользкому уклону, ни разу не проехавшись по раскисшей земле, и вновь внутри старика кольнула злая игла.

Зависть?

Ах, если бы Пагуба пришла к нему на пару десятков лет раньше. Чтобы навечно сохранить крепость тела, словно в янтарь облечь ее в нежизнь чародейства. Многое могла дать черная сила, кроме одного — повернуть время вспять. Да и, если быть честным, видел, давно видел колдун, что даже под волшебным даром тела умрунов дряхлели. Многажды медленнее, конечно, почти вечно в сравнении со сроком жизни человеческой, но все же… И потому у молодого Мерича было на одну вечность больше.

Выставив перед собой руку, чародей долго глядел на простой серебряный перстень, скромный и неказистый, единственное свое украшение. Последнее напоминание о жизни. Каким бедным он казался сейчас после блеска многочисленных цацек Мерича.

Недобро хмыкнув, Паг-Яр легко поднялся со своего трона. Оправил длинную, почти до колен, бороду, тщательно вычесанную и ладно уложенную верными мертвяками еще в оплоте, распахнул широкие черные полы длинного сарафана и двинулся вниз с холма. Он знал, что следом за ним, хрустнув судорожно суставами, двинулись упыри-охранцы. А еще что из тени ближайших елей шелохнулись две статные высокие фигуры. Мелькнули неслышными рысями меж стволов деревьев, следуя вровень с хозяином, и когда Паг-Яр вышел из чащи на полянку раскопок, то по обе стороны от него образовались две молчаливые статуи.

Василиса и Златыгорка. Мертвые поляницы.

Не таясь, старик какое-то время любовался девицами, справедливо считая их своим лучшим и самым сложным приобретением. Вот уж действительно не врали былины про богатырш. Были они на добрых две головы выше даже рослого колдуна, плечистые, крепкие, но без излишней грузности. Чудное сочетание человеческой девичьей стати и могучести волотов. Были они все еще пригожи лицом, несмотря на меловую бледность кожи и темные круги вокруг глаз. Милы каждая по своему, хоть и разные. Скуластая, чернявая Василиса с суровыми, слегка угловатыми чертами разительно отличалась от мягкого, почти детского образа светловолосой Златыгорки, и все же каждая обладала своей исключительной красой.

При жизни. Потому как ныне образы их, спокойные и бесстрастные, напоминали больше посмертные личины.

Драные саваны девиц, плотно облегающие крепкие тела, равно как и волосы, совсем не колыхались от налетавшего порой ветра, отчего поляницы казались чужеродными, ненастоящими в осеннем лесу, будто нарисованными. Обе они смотрели невидящими глазами куда-то вдаль, высоко и горделиво задрав подбородки. Обе не шелохнулись ни разу с тех пор, как заняли свои места подле владыки. Не качнула мечом, больше похожим на весло, Василиса, не перехватила поудобнее громадный обломок копья Златыгорка.

Идолы.

Довольный колдун еще немного поводил головой по сторонам, словно ожидая вздохов восхищения от вида своих красавиц, но вокруг него были лишь поднятые мертвецы да гнусный ератник, который при случае наверняка бы не прочь был