Дурак. Книга 2 - Tony Sart
Внутри последнее пристанище казалось сильно меньше, чем снаружи. В длину не более двух саженей да локтей пять в поперечнике. Все убранство представляло из себя лишь грубо отесанные бревна и пару таких же неструганных скамей, на одной из которых возлежал сам хозяин домовины, старик. Поселился он здесь явно давно, может даже еще до раскола. Темная, почти черная сухая кожа обтянула угловатый скелет, и видно было даже под грубой поминальной холстиной, исчерканной яжьими наговорами, что внутри покойника все давно уж истлело. Только клочковатая борода как-то по-живому, задорно, торчала вверх, топорщилась над запрокинутой головой. На второй же лавке, как раз подле лучины, сидела девица. Отер прищурился от огонька и стал разглядывать ее. Была она не статной, даже какой-то мужиковатой, но не в телесах, и можно было б назвать ее хрупкой, если бы не широкие крепкие плечи, ладно сбитое по-ратному тело и хмурый тяжелый взгляд васильковых глаз. Смотрелся он дважды чудно на милом курносом да конопатом личике в обрамлении светлых, как у северян, волос, заплетенных в тугую, по пояс, косу. Казалось, будто достались девчушке взаймы чужие очи кого-то грубого, сурового. На вид было незнакомке не более шестнадцати годков, однако вместо привычного девичьего сарафана облачена она была в походную рубаху, плотные портки и крепкие на вид сапожки. Поверх же имелась весьма добротная кольчужка до колен, подпоясанная наборным поясом, в лямках которого покоились весьма грозные топорики. На охотницу девка совсем не походила, и больше ей бы подошла роль ратницы, однако ж, где такое видано, чтобы князья на военную службу баб брали, разве что…
Взгляд молодца упал на небольшую железную бляху, притороченную на плече девицы, на которой искусно был вытравлен черненый кулак. И сомнения юноши окончательно развеялись.
— Варяжка! — только и выдохнул Отер.
Про племена неистовых дев-воительниц, считавших себя прямыми наследницами богатырей, ходило немало слухов да домыслов, порой совсем уж диковинных, однако ж за последние годы никто толком и не встречал их. Кто-то даже считал, что все они пропали неведомо куда сразу после раскола, но любой малец отчего-то знал, что приметным знаком варяжек был воздетый черненый кулак.
Отер припомнил, как в детстве соседские девчушки играли в воительниц, углем рисуя на сорочках и рубахах кривые кулаки, за что щедро вознаграждались от мамок да нянек хворостинами, и невольно улыбнулся. Он неуклюже поклонился (тяжело это было сделать, и так стоя скрученным в три погибели) и уселся на другом конце лавки. Девица все это время пристально следила за юношей без тени благожелательности. Словно это к ней в жилье вломился он на ночь глядя.
Помолчали чуть.
Отер, понимая, что тоскливо будет коротать до заревья время в тягучей тишине, как бы невзначай бросил:
— А что это воительница в наших краях делает?
И разом умолк, запоздало сообразив, что не знает, в каких именно он краях и с чего порешил, что они ему родные. Девица не ответила, лишь смерила парня откровенно презрительным взглядом и едва слышно фыркнула.
Слегка растерянный молодец недоуменно-вопросительно покосился на дядьку, но тот тут же сделал вид, что его здесь и нет вовсе. Мол, меня, малец, в это не втягивай даже, сам разбирайся с постоялицей домовины. Парень тяжело вздохнул и решил вновь попытать удачу:
— Я, между прочим, знаю одну богатыршу. Марьей кличут.
Девица вновь фыркнула, но все же не удержалась и бросила:
— Матери давно уж в курганы все ушли.
— Ушли, да вернулись, — с ленцой махнул рукой парень и не без гордости добавил: — Не далече, чем по весне с ней у волотов гостевали.
— Брешешь! — Подалась вперед девица, явно полагая, что наглый парень попросту над ней издевается.
— Да чтоб мне кузутики в крынку напрудили! — Сотворил Отер клятвенный знак. — Довелось мне, девка-варяжка, воочию наблюдать, как гнусные умруны-колдуны богатырш-воительниц из курганов выманивают да себе в услужение взять норовят!
Парень, конечно, слукавил, потому как из всех его «видел» было лишь то, как он рухнул с обрыва прямиком на головы тех самых умрунов, а после был унесен, словно куренок, Марьей. Но о том Отромунд решил не делиться. И поведал он девице про свое знакомство с мертвой богатыршей, где-то порядком приукрасив, а где-то и вовсе насочиняв так, что выходило чуть ли не так, будто он самолично ворвался в стан черных колдунов и вызволил бедную-несчастную поляницу. Однако варяжка, судя по всему, мало странствовала по миру и редко сталкивалась с вралями, а потому слушала, раскрыв от удивления рот и, кажется, верила каждому слову. Когда Отер все же иссяк и умолк, стараясь избегать осуждающего взгляда дядьки, девица только выдохнула:
— Выходит, вернулись матери! Хоть какая польза от раскола этого треклятого!
Юноша, который почуял, что настороженность меж ними пропала, слегка откинулся и спросил:
— Так, а ты откуда здесь, красна девица?
Молодая воительница тут же нахмурилась, но парень добавил:
— Тайн не выведываю, однако ж все одно ночь коротать. Так хоть погутарим. А то наш хозяин не из разговорчивых.
С этими словами он кивнул на лежащего напротив мертвеца и приложил ладонь к груди, выказывая почтение. Не хватало еще навлечь на себя недолю за неуважение. Девка проследила за взглядом парня и не удержалась, хихикнула.
Дядька только сокрушенно вздохнул из дальнего угла, по привычке примостясь у входа. Не подремать, мол, болтуны. Парень же, с которого будто по чаровству слетела вся усталость, подвинулся чуть поближе и воззрился на девицу. Та все же слегка расслабилась и, явно поверив россказням парня, заговорила более дружелюбно:
— Что ж, молодец. Прав ты, вместе доведется нам под одной крышей побыть, а потому в ответ на твое сказание своим отвечу. — Девица огладила косу быстрым привычным движением, и оттого на краткий миг превратилась в простую девчушку. — Звать меня Ярой, или Яркой, тут уж кому как милее, и я, как ты уже верно приметил, родом из славных варяжек-воительниц. Сколько себя помню, среди сестриц в наших чертогах и жила, делу ратному училась да заветы богатырские постигала, что нам великие предки оставили.
— Как с головушкой раньше срока не повздорить, небось, — буркнул дядька, но ни Отер, ни девица не обратили на него никакого внимания.
