Дурак. Книга 2 - Tony Sart
— Такое многим на ум приходило, — не удержался, вставил Отер. Варяжка лишь кивнула и вздохнула так, что пламя лучина испуганно затрепетало. На миг показалось даже, что покойник в рыжей пляске отблесков будто пошевелился, отчего все трое напряженно замерли. Но нет. Не с чего старику подниматься, не той поры.
Успокоилась лучинка, вновь вздернула желтое копьецо огонька к потолку. Девица повела плечами и продолжила:
— И так и этак думала я, гадала, в рукописях заветных, что в большом доме знающих хранятся, копалась, а все без толку. Я к сестрицам, а те лишь на смех поднимают, мол, куда тебе, малявка, судьбу мира вершить, тренируйся пока что топором в колоду попадать, — девица явно распалялась, начинала говорить быстро. Глаза ее заблестели гневными всполохами. — Я уж к матушке-наставнице сунулась, но та только глянула снисходительно да промолчала. Ух, молодец, до сих пор этот взгляд пред очами стоит… Но я не унималась, не верила я, что нельзя сыскать выход. Хотя…
Она с силой стукнула себя кулачком по бедру, отчего кольчужка тихо звякнула. Прорычала:
— Хотя, коль сидеть сиднем за высокими стенами, от света белого отгородившись, да навыки свои оттачивать, никому не нужные, то и не сыщется ничего. Верно? А они, они только смеялись да подзуживали! Но я не сдавалась, Отромунд, я верила. Усердно искала я в древних сказаниях хоть какую-то ниточку, какой-то крючок. И… нашла!
Отер и дядька, невольно завороженные жаркой речью девицы, подались вперед, слушали, стараясь не пропустить ни словечка. Варяжка же вдруг понизила голос до звонкого шепотка:
— Сбежала я. Как получила родовое оружие из рук матушки после обряда взросления, в ту же ночь прочь. У нас-то никто и помыслить не мог, что решится какая сестрица по доброй воле в чуждый мир пойти, так что я веревочкой с крутой стены спустилась и в леса. — Она нервно хихикнула, глаза ее теперь горели отблесками близкой лучины. — Сбежала, потому как знала, что искать надобно! Ведь под носом же ответ был.
Отер и дядька переглянулись. Неужто и впрямь в тайных записях варяжек воительниц сыскаться могло то, о чем грезят многие по всем землям русским: как старый уклад вернуть да жуть мертвячую на убыль пустить.
— Сказывается, — стала тараторить девица, — что раньше каждую душу уводила в Лес Яга, служка верная Мары. Много их было по свету, и обитались они в Пограничье…
— Так то каждый знает… — начал было Отер, но воительница только цыкнула. Не перебивай, мол.
— В Пограничье, — продолжила она, слегка охолонувшись. — И тут я призадумалась. После раскола треклятого куда Яги те делись, где обитаются, что сталося с ними? И порешила я найти кого из проводниц в Лес, уж кто-кто, а они должны разуметь, как заветный путь сыскать для ведогоней… Или хотя бы подсказать, что поделать можно!
Дядька удивленно хмыкнул из дальнего темного угла:
— А девка не дура!
Варяжка же опять разбушевалась, облизнула пересохшие от волнения губы и добавила:
— Вот и смекнула я — Яга по преданию живет в домовине, а потому и искать ее надо там. Вот и стерегу я их, костяных, по схронам покойницким. Думаю, в предрассветный час должна явиться. Вот и сторожу. Уж десятка три домовин обошла в засады, но пока не встретила. Но я найду, точно найду! Верно мыслю, что нужный путь!
— Вертаю свое слово взад, — сокрушенно выдохнул бирюк и хотел было сплюнуть, но покосился на покойника и передумал. Отер, если честно, тоже был порядком раздосадован. Может и верно мыслила варяжка, да только дорожку не ту выбрала. И впрямь неведомо никому было, куда делись Яги, чем промышляют теперь, оставшись не у дел, но коль так легко было б выискать их по домовинам простым, то уж кто-то да приметил бы за столько лет. Немало охотников да путников по покойным домам ночует, где-то да высмотрели бы старух.
Стараясь говорить как можно мягче, молодец начал:
— Задумка верная, красна девица, только про проводниц уж давно ничего не слышно. Может и вовсе заперты они в Пограничье, аль Белая Невеста их всех прогнала…
Несмотря на успокаивающий тон юноши, варяжка тут же вскинулась, заметалась бешеной рысью по домовине.
— И ты такой же, такой, как сестрицы! — кричала она, сверкая глазищами и брызжа слюной. Была она в таком буйстве, что Отер невольно подумал, уж и впрямь не являются ли воительницы потомками богатырей, унаследовав их безумие яростное. Девица же распалялась все сильнее. — Вам лишь бы языком трепать, что помелом! Дела вершить надо! Что ты, что матушка… Я думала, ты поймешь. Ты же говорил, что спас богатыршу Марью. Врал, выходит! Врал!
С этими словами девка пронеслась мимо парня, ловко обпрыгнула ноги дядьки, которые он протянул через всю домовину и, одним махом выбив трухлявую дверцу, выскочила в ночь.
Опешившие други несколько мгновений только и могли, что сидеть с открытыми ртами и во все глаза пялиться то на дверной проем, то друг на друга. Внезапное буйство варяжки, которое можно было списать то ли на неистовый нрав, то ли на спесивость молодых лет, немало озадачило постояльцев покойницкой. Безучастным оставался лишь старик-мертвец, которому давно уже нипочем были всякие там расколы, воительницы и темные лета над Русью, потому что он успел дождаться много лет назад свою Ягу и уйти следом за ней. Свезло.
— Это, — буркнул, немного придя в себя Отер, — сыскать бы ее надобно. Все же совсем близко лес чаровной, в котором ворожея твоя обретается. Чего доброго дуреха забредет на тропки тайные, да сгинет почем зря.
Дядька многозначительно промолчал, как бы давая понять — может оно и к лучшему. Ну ее, бабу бешеную. Но Отер лишь нахмурился и стал выбираться прочь из домовины. Как водится, спиной вперед.
Походя оставили и гостинчик — кое-что из припасов, которые собрала в дорогу
