Дурак. Книга 1 - Tony Sart
Отромунд невольно хватался за борт каждый раз, как следующий накат воды глухо ударялся о деревянный бок долбленки. Юноша сквозь зубы бранился, сам не зная на что больше — на собственный испуг или же на буйные нападки стихии. После чего утирал лицо от холодных брызг, захлестнувших через борт, и незаметно придвигался на середину перекладины, чтобы лишний раз не раскачиваться. И немного успокаивался.
Ровно до следующей волны.
Порой Отер с завистью поглядывал на дядьку. Старый бирюк устроился возле самого носа и как ни в чем не бывало по обыкновению строгал деревяшку. Сидел он как влитой, будто часть лохани, и не обращал внимания ни на качку, ни на постоянную угрозу быть опрокинутым за борт и утонуть в ледяных водах залива. Как всю жизнь провел на волнах.
Хотя, может так оно и было. Не раз юноша ловил себя на том, что есть, ох есть у старого молчуна повадки речного разбойника.
Но вот сбоку налетала следующая волна, парень тут же забывал про свои размышления и судорожно хватался за борта.
Нет, не быть ему ушкуйником.
Да и не очень-то и хотелось!
Три дня назад путники наконец-то миновали леса, перешли вброд узкую в этих местах речку Вервь и выбрели к берегам северных заливов. По их расчетам там, в паре дней ходу на восток, начинались бескрайние воды Хладного Океяна, суровой ледяной глади, гибельной и неприступной. Путь же странников пролегал через сами затоки прямиком на север, и оставалась такая малость, как перебраться туда.
Однако ж то, что поначалу могло показаться простой затеей, обернулось крупной проблемой. Никто в деревеньках и рыбацких урочищах, что редкими проплешинами раскинулись по берегам, не брался свезти путников на ту сторону. Кто-то пенял на раннюю еще весну, мол, лед только недавно ушел к кромке Океяна. Кто-то на стылые ветра и бури, что могут застать на открытой воде. А кто-то на голодных морских чудищ, что только очнулись ото сна и теперь рыскали по всем заливам окрест. В общем, под самыми разными предлогами, включая чуть ли не Рыбу-Кит, местные наотрез отказывались выходить на лодках. И все эти три дня несчастные путники переходили от селения к селению, будто бродяжки, без особой надежды выспрашивая у каждой рыбацкой хижины переправу.
И везде получали отказ.
Не помогали ни посулы (хотя тут Отер лукавил, из добротного да ценного у него были лишь вещи, оставленные Цтибором, да несколько мелких отщипов серебра, зимнего заработка, что еще не были выменяны по пути на харчи), ни угрозы. За последнее их так и вовсе чуть не отходили дубьем, чудом ушли.
Удача улыбнулась лишь тогда, когда парень и дядька совсем отчаялись и всерьез полагали дожидаться теплой поры да первых промысловых выходов на воду. Подвернулся в одном чахлом урочище, домов на пять, мужичок. Щуплый, махонький, что твой прокуд[53]. И такой же неугомонный.
— А чего ж не свезти, — брякнул он, отвечая на безнадежно брошенную молодцем просьбу. — Свезу. Только не задарма!
Юноша, который не поверил своим ушам, готов был отдать за такое хоть последнюю рубаху. Он впился взглядом в мужичка, в его темное, морщинистое от северных ветров лицо и ждал, пока тот назовет цену. Но щуплый продолжал править старенькую сеть и лишь иногда с хитрецой зыркал на гостей.
— Что возьмешь? — спустя четверть часа не выдержал Отер, чуть ли не хватая коротыша за грудки.
— Что, что, — пожевал почти беззубым ртом мужичок и хихикнул. — А вот твою замечательную алую шапку и возьму. Уж больно ладная работа. У меня сынка во Вьялище к лету поедет счастья пытать да в какое-нибудь ремесло податься. Так он в такой видной шапке сразу пыль в глаза пустит-то. Все увидят какой справный удалец приехал. Да, за шапку свезу вас к дальним островам.
Боясь спугнуть старикашку Отер все же уточнил негромко:
— Нам бы подальше чуть, добрый человек.
К удивлению парня мужичок не стушевался, не осекся. Причмокнул, размышляя, и протянул:
— Не-е-е, малец. Далече не свезу. Туда никто не ходит, там уже каменные земли волотов.
— Туда нам и надо, — сокрушенно вздохнул молодец.
— Туда даже за шапку не отправлюсь, — развел ручонками щуплый. — Но ты смотри, малец, коль до островов сладим, то оттуда бродами уж легко дойти. А коль там еще лед не сошел, то и подавно добраться можно.
Юноша глянул на дядьку. Тот коротко кивнул. Какой, мол, выбор. Едем, а там уж разберемся. Впервой что ли.
И Отромунд сорвал с головы шапку, сунул ее в ладони возликовавшему мужичку, а уже через час хлипкая долбленка, которую хозяин гордо именовал лодкой, скрежетнула по дну и поплыла прочь от берега.
На борту замерли, кутаясь от ветра в плащи, дядька и молодец. И лишь у рулевого весла гордо правил щуплый мужичок. Донельзя довольный удачной сделкой.
Уж очень ладную шапку выторговал для сына.
Прошло без малого три часа, прежде, чем вдали показалась едва различимая полоска — судя по всему, крайние острова. Отер поежился. Он уже порядком продрог за время плавания. Ледяной пронизывающий ветер умело находил лазейки даже в плотном зипуне, пробираясь до самых костей. От водяных капель, наносимых, казалось, отовсюду, волосы и бородка юноши покрылись коркой инея. Здесь, на севере, зима все еще цеплялась за каждую пядь, а уж на воде и подавно.
За то время, что они плыли, им довелось пару раз чудом увернуться от проплывающих мимо глыб льда, припоздавших за своими белыми сестрицами на пути к Хладному Океяну. Лишь умение щуплого мужичка обращаться с веслом спасло их от неминуемой гибели.
Со временем молодец впал в какое-то полузабытье, устал бояться и лишь мелко подрагивал, сидя на перекладине. Мысли его текли вяло и лениво. Думал он про странные превратности судьбы, которые за короткое время успели помотать чуть ли не от южных окраин Туга чащоб до самых камней севера. Размышлял о всех тех злоключениях, в которые он успел вляпаться. Вспоминал прошлое, кажущееся теперь таким далеким и ненастоящим, и даже образы Избавы, родичей, соседей по улице, все эти с детства знакомые лица виделись размытыми, блеклыми, далекими. Хотя ведь прошло-то всего ничего — осень да зима. Перегон торгового обоза до Сартополя и тот больше занимает, коль верить купцам-толстосумам. А однако ж вон как…
Из паутины раздумий юношу вырвал противный скрежет где-то
