Рассказы 19. Твой иллюзорный мир - Татьяна Шохан

Команду спасателей из безликих не собрать, разве что отряд быстрого балласта. Из меня тоже боец не вышел бы, но хоть сознание не терял.

– Пойду один. Вдруг найду их до того, как…

Кто-то порывался со мной – не взял. В любом случае бы не взял: свист их и в нормальном состоянии выводил из строя. Что мне потом делать с кучей тел?

– Придут в себя – тогда и попробуют. Может, и не надо будет рисковать.

Я надеялся, что Лилия ушла недалеко, испугалась.

Но также надеялся, что не испугалась.

На свалке не было оружия. По крайней мере такого, каким бы я мог пользоваться. Ножи, вилки, да что там – настоящие мечи, пусть и ржавые, луки, арбалеты, похороненные под мусором и ветками.

И хоть бы один работающий пистолет – нет же, все шумное сломано. Я собрал бесполезное для себя оружие; но свистуны тоже не умели драться – какое-никакое, а преимущество. Главное, самому не порезаться, размахивая ножом.

– Как вернусь – будете учиться стрелять из лука.

А сам-то хорош. Было время на подготовку – пальцем не пошевелил. Думал, безликие сами понимали, что делать.

Но кто ж знал, что их опасность – такая обычная.

И кто знал, что они не будут защищаться, если их не вдохновить.

Запоминал ориентиры, делал пометки, выцарапывал стрелочки на деревьях. Вернуться назад – не проблема, хотя уже стемнело. Но как двигаться вперед? Инструкции-то мне давали безликие. Даже «пояснения для тупых» от Часа показались сложными. Направление одно: «в сторону тех скал». Но сторона тех скал – огромная.

Если б не следил за ориентирами, не заметил бы: лес менялся. Не внешне – все те же однообразные деревья, – но что-то не так. Я поежился: моя «внутренняя льдинка» проснулась и напомнила о себе, организовав марш холодных мурашек.

Ветер был другим. У безликих он – маленький ребенок. Вел себя хорошо, слушался родителей, но все равно прыгал по деревьям, когда никто не видел, говорил: «Смотри, как я могу!». Здесь же…

Обошел меня, осмотрел, по-женски холодно дотронулся до лица, а потом развернулся и сел рядом, сложив тонкие бледные кисти в замочек. Выжидал.

С чего я вообще взял, что научился общаться с безликими? Вдруг они давали мне бессмысленные вещи, а я сам себя накручивал? Каждый предмет – это большая цепочка семантических связей. Мои «ассоциации» – одни из многих. Если я все выдумал? Если это галлюцинация?

– Не поддамся, – сквозь мысленные зубы процедил я.

Сомнения – в голове. Никакой мистики. Никакой…

– [Вырезано цензурой]!

Свистунам была не чужда любовь к искусству. Огромная статуя возвышалась в темноте, хотя до Шума я еще не дошел. Она размером с гору, что ли?

Нечто на четырех лапах, бесформенное, злое, опасное. Но разглядывать подробности не хотел: от вида этой статуи что-то переворачивалось внутри.

– Сектанты хреновы.

Закрыл глаза, прислушался. Местный ветер мне не помогал, но звуки он не мог спрятать. Свистуны рядом, я почти на месте.

Лилия тоже оставляла зарубки: на деревьях встречались «узоры», похожие на ее цветок. По ним и шел. Все-таки они поняли, в чем смысл рисунков.

У свистунов тоже были свалки, но другие: вещи более современные, новые и явно ворованные. Спасибо безликим – научился бегать так тихо, что тараканы бы позавидовали. А в темноте не понятно, разрезаны у меня ноздри или нет. Порылся в мусоре: конечно, не рассчитывал, что найду склянку «Снотворное для мутантов-фанатиков». Это было бы слишком просто.

…Оказалось, в жизни бывает что-то простое. Вселенная сжалилась и подкинула мне рояль.

Среди фонариков, щеток и секс-игрушек мелькнул шокер. Из дешевого пластика, почти игрушка, но это лучше, чем нож, которым пришлось бы убивать.

– Заряженный? Пожалуйста, друг, будь заряженным.

Хотел отойти подальше, чтоб проверить – уж больно громкие эти штуковины. Но опробовал чуть раньше. В отличие от безликих, свистуны использовали человеческие вещи по назначению. По крайней мере фонарики.

Другой рояль мне не подкинули: зарубки закончились, пришлось изрядно побегать, чтобы найти Лилию. Ночь попрощалась и оставила меня наедине с проблемами. Прятаться было все сложнее. Безликих, похоже, взяли в плен, но охранял их один свистун. Точнее, двое – второй спал.

– Почему сами не сбежали? Обратно разучились драться?

Шокер – не оружие судного дня, да и заряд в нем смертен. Если напасть на охранника, его «друг» проснется. Полноценный сигнал тревоги уже опробовал.

День внес свои коррективы. Свистуны не боялись шума и с восходом солнца превратились в беспокойных петухов. Немного подождать – и мой перфоманс никто не услышит за этой какофонией.

– Но при свете я их не выведу.

Сделать хоть что-то – лучше, чем сидеть и ждать, что все случится само. Шанс был.

Эти хлюпики ничего не могли противопоставить мужику с шокером. Один, правда, просвистел мне в ухо, но на его «сигнал» никто не отреагировал – вокруг было слишком много шума. Как же от них болела голова…

Хотя у безликих не было безделушек – отобрали – Лилию я узнал.

– Почему не убегаете? Вы же научились!

Они могли побороть страх. Но Лилию будто опустошили, она трогала шею, явно искала цветок, от которого остались лишь воспоминания. Фантомные боли из-за предмета.

Я понял.

Это безликие не понимали.

Вот есть у тебя шарик, обозначает он «радость». Заберут его – и не будет радости. Не сможешь ею поделиться, не сможешь показать, что улыбаешься, смеешься.

Для них это важно. Это их способ существования. Вещи им нужны не только для разговора.

Но шарик можно заменить, найти что-то другое. Не сразу, с трудом, но что-то рано или поздно обретет тот же смысл. Это можно заменить. А тебя – нельзя. Суть не в самой вещи, а в том, кто смотрит на эту вещь.

Я мог бы показать Лилии что угодно. Хоть ветку – она бы поняла, что это значит.

– Иди со мной.

Но протянул руку. Потому что живое существо важнее вещи. «Радость» можно вложить в любой шарик, а тебя шариком не заменить.

– Пожалуйста, пожалуйста, пойми.

Она смотрела на меня. Бесконечно долго, пусто, нерешительно. И протянула руку, в которой все еще сжимала призрак цветка.

– Давайте-давайте, врубайте ваш стадный инстинкт, и все за мной ать-два…

Услышал свистуна совсем рядом.

– …только тихо.

Пригнулся. Безликие последовали моему примеру.

Прятались мы с переменным успехом, несколько раз чуть не попались. Я вышел на свои зарубки, но искать их было сложно: все свистуны повылазили из… Где они там жили.