Белый город. Территория тьмы - Дмитрий Вартанов

– Уведите меня, пожалуйста, отсюда, – дрожащим голосом произнесла жертва скотов и судорожно вцепилась в его руку.

Они вышли из сарая. Женщине на вид было лет тридцать с небольшим, симпатичная. Дорогая одежда была разорвана и испачкана, губная помада размазана по лицу, тушь потекла.

– Ты где живёшь?

Она указала на подъезд ближайшего дома в сорока метрах от них.

– Знаешь их?

– Одного видела. Работает охранником в детском саду… Я шла мимо, они схватили меня и затащили сюда. Я вырывалась, кричала… Никого вокруг. Если бы не вы…

– Ты хочешь их вот так отпустить? Безнаказанными?..

– Эти шайтаны, как вы их назвали, безнаказанными не останутся. Муж их найдёт и накажет.

– А кто у нас муж?

– В банке коммерческий директор.

– Почти волшебник, тогда понятно. Я тебя сейчас провожу, только возьму кое-что на погребе.

Замок понял, что с Диманом в данный момент лучше не связываться и с готовностью открылся. Проводив женщину, спаситель-«звонарь» отправился с мешками целебных ягод к семье Азриленко. Изя встретил его на пороге.

– Я не знал, что погреб у нас в другом районе города, – удивился друг.

– Твой проклятый замок опять забунтовал и никак не открывался. Ты когда его сменишь?

Часть 2. Белый рай с душком стерильности…

«Всю жизнь глядятся в ночь усталые глаза –

В пути шофёр-дальнобойщик.

Он знает лучше всех, он может рассказать,

Что наша жизнь – шоссе,

Шоссе длиною в жизнь…»

Изя пропел с чувством, достал сигарету и закурил, не торопясь обгонять впереди идущую фуру.

– Что, Диман, давненько мы никуда не выбирались из нашего города. В мастерской своей и на городском кладбище, можно сказать, прописались. Ты вон даже спортзал, своё детище любимое, забросил, скинул всё на могучего Тамерлана. Я на погосте и за компьютером над чужими бизнес-делишками завис. Замуровали себя в своём городке, в его суете и тесноте.

– Я во сне был в другом городе, на метро катался, танцевал с восхитительной женщиной под дождём, с пантерами знакомился, – заметил Дима и добавил: – И Счастливчик был там, даже от кошки оплеуху словил.

– Так это был сон. А я говорю о реальности и обыденности, в коих мы увязли с тобой. Прав был Соломон, сын Давидов, царь иерусалимский, когда подытожил свой жизненный путь: «Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот всё – суета и томление духа! Кривое не может сделаться прямым, и чего нет, того нельзя считать». И сон твой разве может быть явью? Прости, брат, но мы живём явью и вечной суетой в этой яви.

– Чёрт, которого и ты видел, другая дьяволиада, что вокруг нас в эти последние дни творилась – это, по-твоему, не явь, не реалии? Я тебе не рассказал, что видел у тебя в квартире, точнее в туалете, когда умывался. Ты тогда спросил ещё: зачем я курил натощак? Это не я начадил. Маньяк в чёрном пальто у меня за спиной стоял и курил. Точнее, он был в зеркале…

– В смысле, в зеркале?

– Я повернулся, его позади меня не было, а в зеркале был. Это была явь, сигаретный дым это подтверждает. Или ты думаешь, что это я начадил, и теперь тебе лапшу на уши вешаю?

– Нет, что ты, я верю тебе, Даман, – поспешил оправдаться друг. – Судя по всему, «кривое может сделаться прямым», а прямое кривым. И Соломон мог ошибаться. Ну и что, что царь? Цари тоже ошибаются. Но я всё же о том, что нам необходимо отдохнуть. Вот и начнём с тёти Раи, продолжим «Светланой».

Изя примолк, но ненадолго.

– Я тебе не рассказывал, но после той страшной ночи на кладбище мне тоже снятся странные сны… сны, нехорошие, мрачные, очень тягостные, – Изя сбавил скорость и, посмотрев на друга со спящим на коленях Счастьем, продолжил:

– Каждую ночь я брожу между крестов по кладбищу и выхода не вижу, не нахожу. Вчера на какой-то горе бродил, тоже среди крестов и тоже безвыходно…

– Ну, ну, – Диман взял друга за плечо, – прорвёмся, разгребём всю эту чёрную муть, где наша не пропадала. Вон и Счастье так считает. Навестим твою тётушку, поможем ей с огородом и садом, отведаем её волшебные голубцы, а потом в «Светлане» большой дружной семьёй расслабимся. Не падай духом, дружище. Ведь «если есть в кармане пачка сигарет, значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день». Витя не мог ошибаться.

– Витя это сказал… и нелепо погиб, – не смог не заметить добрый еврей.

– Цой жив в наших сердцах, братишка, – Дима откинулся в кресле, погладил кота, тот ответил громким мурчанием. – Мы вздремнём с малышом…

– Что за чёрт, – голос Изи вырвал Диму из дрёмы. – Вроде ехал правильно, никуда не сворачивал. Сотни раз по этой трассе мы с тобой проезжали. Но сейчас какая-то фигня происходит: после Терсы ни одного посёлка, ни одного дома не было. Деревья и столбы куда-то пропали. Во все стороны только степь бескрайняя. Справа вдруг нарисовался какой-то город… Его здесь отродясь не было. Белый весь… Все здания белые, смотри. Даже дороги и тротуары, как снег… Мираж у меня что ли?..

– Выходит, и у меня мираж, – вытаращил глаза Дима.

Изя до максимума сбавил скорость, проезжая мимо белоснежных зданий, которые уходили в бескрайний горизонт. И не было видно ни конца ни края этому странному городу, возникшему вдруг из ниоткуда. Ближайшие дома проплывали буквально в паре десятков метров от трассы. Здания разной конфигурации и формы, низкие полусферы и высоченные небоскрёбы, уходящие в небеса, олицетворяли отнюдь не земной пейзаж. Марсианский ли? Но и у Брэдбери в его марсианских хрониках такого не было.

– Может, в рай въезжаем? – только и смог вымолвить Изя.

– Рай, который свалился к нам из поднебесья… – то ли вопросил, то ли проконстатировал друг безмятежно дрыхнущего Счастья.

Неожиданно двигатель автомобиля зачавкал и, захлебнувшись, заглох. Кот перестал мурчать. Наступила полная тишина. В этой тишине на фоне российского пейзажа эта абсолютная белизна была не просто нереальной, но невозможной, не должной быть… Солнечные лучи, хлёстко падающие на землю, словно поглощались стенами и крышами, тротуарами и дорожками, всем естеством и нутром города.

– Странно, ощущение такое, будто этот город сжирает весь свет, жрёт и не может нажраться, – прервал тишину Дима.

Из этой нереальности Изя выдернул своим удивлённым:

– Вот те на, не понял?! Я полный бак заправлял. Мы не проехали и тридцати километров, а счётчик на нуле, бензину капут.

– Может, подтекает