Рассказы 24. Жнец тёмных душ - Майк Гелприн

– Кто еще здесь? – рявкнул он. – Отвечай, убью!

– Н-никого, – пролепетал коротышка. – Н-никого нет.

– Ты Дамир?

– Д-да.

– Где каннибалы?! Где, спрашиваю? Ну!

Коротышка не ответил. Иерея обдало смрадом: от страха Дамир обделался.

– Дай-ка я. – Маша оттеснила напарника, всадила, ломая зубы, ствол «Викинга» Дамиру в рот. – Тебя спросили, где твоя клиентура. Сколько их? Когда их ждать? Отвечай! Считаю до трех. Раз, два…

– Утром, – давясь, пробормотал Дамир. – Приедут утром. Вчетвером. Не убивайте меня. Пожалуйста. Я заплачу. Все отдам, Аллахом клянусь! Только не…

Малая выстрелила. Пуля разворотила Дамиру нёбо, пробила мозжечок, разнесла затылочную кость.

– Готов. – Леха подскочил, плюнул на мертвеца. – Козел гребаный, сука, урод. Надо сваливать или…

Он не договорил. В дверном проеме мелькнули человеческие фигуры. Автоматная очередь скосила Гека, зачеркнула пулями Машу.

Иерей вскинул «беретту», выстрелил раз, другой. Смуглый, чернявый молодчик рухнул в дверном проеме навзничь. Второй, заросший щетиной, со зверообразным лицом, рывком перевел на Иерея автоматный ствол. Леха метнулся вперед, грудью нарвался на очередь. Иерей выронил пистолет из пробитой пулями руки, завалился набок.

Все, осознал он, сейчас добьют.

Его не добили. Оттуда, где умирала, исходя кровью, Маша, грохнул выстрел. Выпущенная из «Викинга» пуля вошла автоматчику в переносицу, вышибла из него жизнь.

Иерей пришел в себя, когда за окном стало светать. Превозмогая терзающую тело боль, ползком добрался до автоматчика, выдернул «Узи» из окоченевших ладоней. Распластавшись на пороге, чудом удерживая сознание, Иерей ждал. И лишь когда на подъездной дорожке показался роскошный, отсвечивающий позолотой лимузин, набрал номер горячей линии «ЛизаАлерт».

– Здесь Иван Кравцов, позывной Иерей, – прохрипел в трубку он, – старший группы «Лиса-12». Нахожусь в Репино, ресторан «У Дамира». Группа вступила в бой с шайкой каннибалов. Напарники Георгий Седых, позывной Прапор, погиб. Мария Лозинская, позывной Малая, погибла. Геннадий Тарасов, позывной Гек, погиб. Алексей… Просто Алексей, позывной Леха, погиб. Прощайте, храни вас Господь.

Иерей разъединился. Дождался, когда из лимузина выбрались четверо, перекрестился и стал стрелять.

Татьяна Верман

Сука-сан

Япошка никак не хотел выметаться: стоял в сенях и возмущенно пучил свои узкие зенки. Вадим уже начал терять терпение.

– Шуруй давай!

– Что есть «шуруй»?! Я не знаю, что такое «шуруй»! Вы сдавать дом до весны!

– Я же сказал, деньги возвращаю. Забирай и… – «шуруй» явно не помогало донести мысль, поэтому Вадим попробовал подобрать адекватную замену: – …вали нахрен!

– Я не понимать, что вы мне говорить! – Япошка сорвался на поросячий визг. Его бледная кожа покрылась красными пятнами.

Вадим сгреб придурка за отворот овчинного тулупа – к слову, в нём япошка выглядел так нелепо, что в любое другое время Вадим от души поржал бы, но сейчас у него от злости закипала кровь – и с силой встряхнул. Каи-сан («Или Капа-сан? Точно из меню суши-бара, какое-то Капа-маки») только придушенно пискнул.

– Я повторю медленно, – процедил Вадим. – Собирай вещи и уезжай. Деньги – вот. – Он не без сожаления сунул перетянутую резинкой тонкую пачку налички в карман тулупа.

– Мы же договориться, – обреченно возразил япошка. Было видно, что он уже сдался, отступил и теперь вяло блеял, скорее, от безысходности. – Я не закончить!

– А мне жить негде – у всех свои проблемы! Так что собирайся и на выход с вещами.

– Вы должны предупредить, – вяло бубнил Каи-сан. – Раньше, раньше!

Он без конца мямлил что-то на японском, пока безголовой курицей носился из угла в угол, хаотично сгребал по всему дому книги и грузил чемоданы в багажник своей серебристой «тойоты». То и дело порывался зайти в стоящую неподалеку от дома баньку – кимоно там свое забыл, что ли? – но так и не сподобился. Последним выволок старый саквояж с истертой и растрескавшейся кожей. Рядом с потрепанными ручками Вадим заметил нанесенные тушью черные японские кракозябры.

– Не всё найти, – опять заныл япошка. Он переоделся и теперь красовался в длинном сером пальто, слишком холодном для русской зимы. На плечи был небрежно наброшен синий шарф. Именно таких франтов Вадим по молодости поколачивал по подворотням. – Нужно еще время, прошу. Можем завтра?

«Дай человеку хотя бы съехать нормально, – зазвучал в голове Вадима злющий голос Ленки. – Он-то в чем виноват?».

– Никаких завтра, – отрезал Вадим.

– Но это важно! Это нельзя! Это… – Япошке явно не хватило словарного запаса, и от отчаянья он начал лопотать на английском.

– Зря стараешься, я по-английски не шпрехаю, – хмыкнул Вадим. Его терпение лопнуло, и, не взирая на возмущенный писк, он выдрал из рук япошки саквояж, швырнул его в «тойоту» и захлопнул багажник. – Все, хватит, надоел уже! Деньги тебе вернули, что еще надо?

Каи-сан разразился гневной бранью. Даже выезжая с подъездной дорожки на узкую улочку садоводства, япошка продолжал зло вопить в опущенное окно.

– Вы жалеть! Жалеть! – визжал он до тех пор, пока машина не скрылась за поворотом.

* * *

Дом пах незнакомо и странно: исчез знакомый привкус пыли, выветрился старый-добрый затхлый душок, пропал терпкий аромат древесины. Теперь комнаты провоняли искусственной гадостью, как когда Ленка навтыкала по всей квартире новомодных вонючих палочек и подожгла. От приторно-сладкого смрада свербело в носу и слезились глаза, так что Вадиму пришлось открыть окна нараспашку по всему дому.

Он редко бывал здесь со смерти своих стариков: бревенчатая двухэтажная развалюха полнилась призраками прошлого. Они таились в разношенных батиных тапках, сиротливо стоящих в сенях на полке для обуви; в связанной маминой рукой белой салфетке, украшающей обеденный стол. Даже на кирпичную печь Вадим теперь смотрел с непривычным, бесящим чувством тоски: когда-то давным-давно он складывал ее вместе с батей. От одной только мысли об этом сводило в груди и отчаянно хотелось выпить.

– Проклятая баба, – буркнул он в пустоту.

Буркнул почти без злости – с утренней стычки в офисе все чувства будто бы выжгло. Но обида еще осталась: если бы не Ленка, он ни за что не вернулся бы в этот дом. Если бы не Ленка, он никогда не сдал бы его япошке или кому-либо еще. Если бы не Ленка, все сейчас было бы как раньше.

Она словно услышала его мысли – мобильник завибрировал, и белые буквы на экране сложились в слово «Жена». Вадим нахмурился: пора бы уже переименовать этот контакт. Вот только на что заменить? «Ленка»? «Бывшая»? «Невозможно-угодить»?

– Чего надо?

– Я же просила! – Динамик взвизгнул знакомым истерическим писком – Ленка всегда переходила на ультразвук, когда злилась. –