Рассказы 24. Жнец тёмных душ - Майк Гелприн

С этим не поспоришь: хороший мужик, старой закалки. Да только и он вчера орал, как псих, будто конец света наступил. Сам отправил в принудительный отпуск – «башку проветрить», – а теперь, видите ли, разволновался. Вадим опять начал злиться.

– Послушай, ты же явно не справляешься со всем этим… стрессом, – так и не дождавшись никакой реакции, продолжила Ленка. – Я понимаю, что тебе сейчас непросто. Поверь, мне тоже тяжело. Но давай не будем делать глупостей?

Вадим угрюмо молчал. Тяжело ей, как же. Сама решила сбежать, а теперь строит из себя…

– Ты можешь вернуться домой, пока не подыщешь себе подходящее жилье. Я же говорила, не нужно было выгонять Каи-сана. У тебя есть время. Если нужны деньги на съем, я могу одо…

– В ЗАГСе свидимся, – перебил Вадим и отключился.

Во время разговора все его силы уходили на то, чтобы сдержать гнев, и теперь он зловонным гноем прорвался наружу: Вадим пинком опрокинул табуретку и одним ударом разметал по полу пустые банки из-под пива.

– Проклятая баба! – в бессильной ярости прорычал он.

Жили же нормально, как другие люди живут. Работали, раз в неделю занимались сексом, раз в месяц ходили в кино. У Ленки – книги, карьера и подружки; у него – рыбалка, футбол и пивко перед телеком. Иногда говорили о детях, как о чем-то неизбежном и пока еще далеком, но вроде бы нужном.

Кто из напомаженных крыс надоумил ее, что должно быть по-другому? Кто натрындел в уши про путешествия, новые впечатления, какой-то гребаный «совместный личностный рост»? И вот уже привычный Ленкин бубнеж больше не касался немытой посуды и очередной баклажки пива. Теперь она завела новую шарманку, с песнями вроде «нам надо чаще выбираться из дому» и «давай попробуем что-нибудь новое». Вот что бывает, если жениться на бабе помладше: это поначалу она заглядывает в рот, восхищается настоящим мужиком и слушается, а потом извилины клинит, и все, пиши пропало!

Вадим год терпел, надеясь, что жена перебесится и угомонится. Но когда Ленка попыталась затащить его на какую-то пидарастическую бачату, не выдержал и рявкнул так, что задрожали стекла – нормальные мужики не крутят жопой на танцах! Вот тогда-то, когда она осеклась и замолчала, он впервые заметил, какими холодными стали ее глаза. Вот тогда-то…

Над головой скрипнули половицы. Вадим замер от неожиданности.

Звук повторился снова, еще отчетливее. Казалось, что кто-то медленно и осторожно вышагивает наверху, в спальне, будто пытается нащупать брод в мутных речных водах. И вдруг пол затрещал, застонал: нечто принялось наворачивать круги и носиться из одного угла комнаты в другой. «Залез кто? – лихорадочно соображал Вадим. – Кошка, что ли?». С ночи окно оставалось приоткрытым, так что местный хвостатый вполне мог пробраться внутрь, чтобы погреться. Он почти убедил себя, что в дом действительно забрался кто-то из кошачьих, когда сверху послышался смех.

Детский, заливистый, оглушительно громкий. Вадиму будто ледяной водой за шиворот плеснуло.

На негнущихся ногах он приблизился к лестнице и застыл, напряженно вслушиваясь. Мысли метались в голове обезумевшей стаей птиц, но одна голосила громче других: откуда в доме мог взяться ребенок? Любые логические объяснения рушились песочными куличиками под пято́й хулигана. Вадим сам не понял, в какой момент вытянул из угла метлу, выставил древко перед собой и начал медленно подниматься наверх.

Снова смех, на этот раз приглушенный, будто в шкафу притаился карапуз. Хотя затылок и шею еще холодило страхом, Вадим вдруг разозлился. Взрослый мужик с метлой наперевес при свете дня крадется по лестнице, как напуганный мальчишка, – совсем, что ли, мозги пропил?! Он в три шага взлетел на второй этаж и взревел:

– Кто здесь?!

Все стихло: ни шагов, ни хихиканья. Он рванул дверь в спальню – пусто. Рывком распахнул скрипучие дверцы шкафа и не без опаски заглянул под кровать: почти ждал, что оттуда на него бросится какой-нибудь мелкий зверек. Но нет, только комки пыли на рассохшихся досках, пустая банка пива у стены да какая-то книжулька с кракозябрами на корешке – явно япошкина.

– Что за шутки? – еще раз грозно повторил Вадим.

Тишина. Он вернулся в коридор и, поколебавшись, осторожно толкнул дверь в комнату родителей.

По приезде Вадим снял замок со спальни – вешал, чтобы япошка не сунул свой желтый нос куда не просят, – но зайти так и не решился. Он и сейчас замер на пороге, напряженно всматриваясь. Комната еще хранила едва уловимый запах батиного одеколона и маминого крема с эвкалиптом. Все было так, как запомнилось Вадиму, – и уродливые цветочные гардины на окнах, и покрывало в цветастых заплатках на постели, и даже недочитанная книга на маминой тумбочке. И все же теперь от родительской спальни веяло чем-то… чужим. Даже полумрак по углам казался неестественно густым. Какой-то незнакомый, сладковатый запашок щекотал ноздри.

– Есть кто?

Хриплый призыв остался без ответа. Никого. Только кожу обсыпало мурашками: Вадим все никак не мог избавиться от ощущения, что кто-то таращится на него из пустоты.

* * *

Колокольчик над дверью противно звякнул. Грузная женщина за прилавком оторвалась от толстого томика сканвордов и расплылась в улыбке.

– Ба, какие люди!

– Здоров, теть Галя.

Вадим, конечно, опросов не проводил и лично не проверял, но отчего-то не сомневался: всеми сельскими магазинами по всей необъятной родине всегда заправляли женщины одного склада – толстые, с длинной грудью и круглым лицом. Такой была и тетя Галя. Она давно уже разменяла седьмой десяток и вполне могла зваться бабой Галей, но приставка «теть» приклеилась к ней намертво и стала частью имени.

– Давненько не виделись. Какими судьбами занесло?

– В отпуск приехал. Соли продайте, – попросил Вадим и побежал взглядом по полкам со всякой снедью, не зная, чего бы еще взять.

Соли и правда почти не осталось – так, жалкая щепотка на дне солонки, – но и без нее пока можно было обойтись. Вот только после утреннего происшествия Вадиму захотелось выбраться из дому. В тесной полутемной зале сельского магазина, где пахло всем и сразу – мясом, выпечкой, пивом и даже чуточку навозом – ему почему-то было спокойнее, чем в родных стенах.

– Один, без крали своей?

– Один.

– И что, только за солью пришел? – удивилась теть Галя.

– Ну и поздороваться еще, – буркнул Вадим. «Прицепилась же». – Как здоровье? Как дела идут?

– Как-как… Хиреем, что уж тут. Все теперь городские, почти никто зимовать не остается. Как-нибудь помру тут за прилавком, а хватятся только на третий день, – теть Галя хохотнула. – Потом приходят вот такие, как ты, не