Рассказы 11. Изнанка сущего - Иван Русских
Болели избитые руки; орденский порядок казался пугающим, в небе висела страшная «Луна», от которой миля за милей отваливались большие куски и улетали за край. Пунька не сразу привыкла к такому соседству и поначалу в ужасе просыпалась. И не к кому было обратиться за поддержкой: прибыв в замок, Балт отправился в очередной поход. Пунька ждала своего нового друга, мечтая о встрече. Вспоминала, какой он добрый.
Лиги тянулись невыразительной чередой. В ордене не имелось тарелок, да и лишних развлечений: служители пустоты много работали и молились. В походе все ехали вместе, но здесь рыцари и послушники собирались отдельно, готовясь к новым сражениям, а простой народ распределили по работам. Даже церковные службы проходили раздельно. На новом месте существовала система штрафов, благодаря которой человек оказывался опутан долгами и вынужден работать за кормежку и одежду. Пунька часто плакала в короткие периоды сна и находила утешение в том, что ухаживала за жаберцами, подружившись с некоторыми из этих послушных скотинок.
В оплоте все выглядело не так. Дней и ночей, привычных дома, возле края не осталось и в помине; свечки стали совсем короткими. Протяженность здесь отмеряли по движению огромного маятника, подвешенного в главном соборе. А самое главное – Пунька с удивлением узнала, что рыцари отделяют события вовсе не пространством, как привыкли в ее поселке, а временем. И долготу, пройденную главным маятником, они почему-то называли «год». Маятник почти не двигался – как ни зайдешь в храм, кажется, что он висит над одним временем. А в другой раз оказывался над другим. Вроде все выглядело как обычно, но начнешь говорить – оказывалось не так. Она постоянно путалась, когда ее посылали в непонятные «направо» и «налево», вместо с детства привычных «на прошлое» или «на будущее». Пунька терялась, вызывая смех у окружающих, и, кажется, все, кроме отсутствующего Балта, считали ее дурочкой.
Вокруг оплота раскинулся совсем другой Край: скучное небо, затянутое похожими на веревки облаками, четкое деление света и тьмы. Почти все окна выходили на одну сторону – к свету. С другой стороны строились спальни, кельи таинственных прядильщиц, склады и другие безоконные помещения. Здесь не росли грибоцветы; повсюду бегали строптивые козы – Пунька никогда раньше не видела белого молока. Пожалуй, единственное, что ей здесь понравилось – так это козий сыр, но его новичкам давали не часто. Ко всему требовалось привыкнуть.
Когда Балт вернулся, стало легче, и Пунька ожила. Девушка заметила, что, несмотря на молодость, рыцарь пользуется авторитетом среди братьев: старики прислушиваются к нему, послушники ходят табуном. В оплоте говорили, что Балт служил под началом самого Медного принца. Девушке льстило, что такой человек уделяет ей внимание. Не то чтобы этого внимания ей доставалось в избытке, но она понимала: рыцари – люди занятые. Считала шаги до каждой встречи и безмерно радовалась, когда они с Балтом наконец оставались вместе. Пунькино сердце цвело алым цветом, она безотчетно улыбалась и напевала.
Именно Балт затеялся с обрядом посвящения новых девушек в «невесты края». Никто не возражал. Церемония состоялась в костеле, сложенном из костей погибших братьев и служителей ордена. Причудливые колонны тянулись высоко вверх, и казалось, что орден существует бесконечно. Глядя на них, Пунька вспомнила берега Молочной реки. В центре собора располагалась скалистая площадка, уходящая в пустоту – на ней и собрали будущих «невест». Пара братьев-инквизиторов лениво махали кадилами. Сзади весело переговаривались рыцари и послушники.
Стоя на коленях на краю площадки, Пунька повторяла слова клятвы, ударяя себя кулачком в грудь:
– Край теперь мой жених, Пустота моя мать!
Ей хотелось верить, что она не ошиблась в выборе. Но рядом был Балт, разве можно сомневаться возле него?
После церемонии к ней подошли три «невесты»:
– Ну что, подруга, все лучше, чем свиньям хвосты крутить? – сочувственно спросила одна из них.
Пунька не совсем поняла, но на всякий случай согласилась. Потом поспешила поделиться с новой подругой:
– Я буду жить с Балтом. А ты с кем?
– Ты что, мать, и вправду такая наивная? – засмеялась девушка.
– Оставь ее, – сказала другая. – Ты же видишь, она еще дите.
«И вовсе я не дитя!» – обиделась Пунька, но промолчала.
Та ужасная лига начиналась совсем неплохо: рыцари устроили пирушку, отмечая успешное возвращение из похода, новоявленные «невесты» прислуживали за столом. Пунька старалась держаться поближе к Балту, избегая липких мужских рук. Музыка становилась все громче, речи – бессвязнее. В какой-то момент Балт привлек девушку и горячо зашептал ей на ухо. Пунька сначала не поняла, потом – ужаснулась. Она выдохнула: «Нет!» – и попыталась вырваться.
– Ах вот ты как? – лицо пьяного Балта исказилось. – Ты, верно, забыла, что мы братья и все у нас общее, все принадлежит пустоте! Прислуга! Думаешь, зачем тебя привезли в орден?
Собутыльники поддержали его восторженным ревом. Когда девушка взглянула на него, то поразилась: черты лица исказились, а глаза словно остекленели. Длинные и грязные волосы скрыли правую половину лица, а левая покрылась коростой. Изо рта несло перегаром. Потрясенная Пунька все пыталась оттолкнуть его руку от себя, но куда там: рука рыцаря крепка. Балт просто перекинул Пуньку через кресло и предложил приятелям заняться новой служанкой. Рыцари с гоготом и похабными шутками воспользовались предложением. Люди, которых еще вчера Пунька считала защитниками и чуть ли не соратниками, озверело набросились на ее тело. Мир рушился во второй раз за короткое время. Пьяные пустотники походили на злобные воплощения хаоса. Пунька мучилась, пока чей-то кулак милосердно не погрузил ее в забытье.
Так началась служба невесты края. Балт перестал с ней разговаривать, высокомерно избегая Пунькиного общества. Пунька же словно одеревенела, равнодушно исполняя, что от нее требовали. Внутри нее все выгорело. Дважды ее обманули люди, казавшиеся самыми близкими. Мир стал черным и пустым, а сама она казалась себе древней старухой. Довольно быстро рыцари и послушники потеряли к ней интерес. «Какая-то она смурная, – говорили они между собой. – Скучно с ней: все равно, что пользуешь деревянную колоду». И тогда случилось то, что снова изменило ее судьбу.
Пуньку с другими позвали обслужить рыцарей. Она несла кувшин с вином, когда увидела небрежно сброшенный плащ пустоты. Вещь дорогая, и за небрежность кому-то могло достаться «на грибы». Поэтому девушка подняла плащ, свернула и положила на стол. Ее поступок заметили
