Летящие в ночи - Джонатан Джэнз

– Мы что, просто побежим по вестибюлю?

– У тебя есть план получше? – прошептал в ответ Пьер.

Флитвуд не ответил, да это и не имело значения. Потому что Пьер проверил свою карточку и протиснулся в двери, Анита – за ним, я – на шаг позади Аниты, а доктор Флитвуд прижался к моей спине.

Мне стало страшно.

Хотя, казалось бы, после замкнутых маленьких помещений: лестничных клеток, коридоров, кабинета Флитвуда… а особенно той злосчастной вентиляционной шахты, настолько тесной и удушливой, что я подозревал, что меня просто зажмет внутри и я умру, – парящий, обрамленный окнами атриум должен был бы давать ощущение свободы.

Но нет. Скорее на открытом пространстве я чувствовал себя еще более уязвимым.

Мы перешли на бег и уже приближались к внешним дверям, когда Пьер внезапно вспомнил кое о чем важном:

– У тебя ведь есть ключи от машины, Анита?

Анита замерла.

– Я думала, мы поедем на твоей.

Пьер поморщился.

– Они заставляют простых работяг, как мы с Гарри, парковаться на дальней стоянке.

Он явно пожалел об этих словах, как только их произнес. Конечно, Анита никогда не смогла бы ответить взаимностью на чувства Гарри, но она определенно была потрясена его смертью.

– Возьмем мою, – сказал Флитвуд. – Она все равно ближе.

Мы прошли к дверям и выглянули наружу.

– Какая из них твоя? – спросил Пьер.

– «Мерседес». – Флитвуд виновато опустил голову. – Белый, в первом ряду.

– Все в порядке, – вновь успокоил его я. – Вы на него честно заработали. В отличие от Клингера.

– Готовы? – спросила Анита.

Мы осмотрели небо над стоянкой. Здание окружал густой лес, а небо над ним казалось бархатистым, иссиня-черным, как бывает только в июле.

В помещении было тепло: система охлаждения вышла из строя после отключения электричества, – но я подозревал, что на улице будет еще теплее.

Как же мне хотелось впервые за столько времени оказаться под ночным небом.

Пьер толкнул одну из двойных дверей и сразу нахмурился.

– Что такое? – обеспокоенно спросила Анита.

– Вот черт, – пробормотал Флитвуд.

Анита сразу напряглась.

– Только не говорите мне, что дверь заперта.

Флитвуд помассировал бровь, говоря так, словно читал лекцию самому себе:

– Конечно заперта. Здесь больше заботятся о безопасности, чем о комфорте.

– Вот почему, – подхватил мысль Пьер, – эти двери автоматически блокируются при отключении электричества.

– А вы не можете воспользоваться своей карточкой? – спросил я Флитвуда.

– Это так не работает.

Анита сжала кулаки.

– Твою мать!

– Ничего страшного. – Я попытался сохранять спокойствие. – Мы просто разобьем стекло.

Анита бросила на меня язвительный взгляд.

– Чем?

Я огляделся.

– Да хоть одним из этих стульев.

Пьер развел руками.

– Чудесная идея. Раз уж так, возьми еще и рупор, а то вдруг кто-то из этих тварей не услышит, где мы находимся.

Я уставился на него.

– Предлагаешь просто стоять и ждать, пока приедет энергокомпания?

Пьер ткнул в меня пальцем.

– Ты начинаешь меня бесить.

– Уилл прав, – сказал Флитвуд. – Как разобьем стекло, до моей машины добежим быстро: там всего метров десять.

Пьер провел рукой по лицу.

– Ладно, и кто из нас…

Он прервался на полуслове. Анита уже тащила тяжелый стул к стеклянным дверям.

Я нахмурился, глядя на кресло с приземистыми деревянными ножками и пухлой бордовой обивкой.

– Не слишком ли оно большое?

– Вы с Пьером будете поднимать его вместе.

Я открыл было рот, чтобы сказать, что мне всего шестнадцать, но внезапно вспомнил, как мне удалось каким-то образом утащить и Баркера, и Пьера от Ночных ужасов в вентиляционную шахту.

В голове пронеслась фраза:

«Неестественная сила».

Я отмахнулся от нее, потому что Анита продолжала говорить.

– …и я выбью все остатки стекла. Док проходит первым, потом я. Уилл, как только вы двое отпустите кресло, залезешь на спину Пьера.

– А?

Она посмотрела на меня как на идиота.

– Посмотри на свои ноги. Ты действительно хочешь бегать босиком по битому стеклу?

Я сглотнул, осознав, насколько Анита права. Будь я, скажем, Брюсом Уиллисом в фильме «Крепкий орешек», то мог бы беззаботно бежать по сверкающему ковру из битого стекла и при этом сражаться с плохими парнями. Но что-то подсказывало, что у меня так не получится.

– Погоди, – обратился Пьер к Аните. – Почему ты должна идти второй? Разве не лучше будет, если ты пойдешь за нами, чтобы мы знали, что это безопасно?

– Безопасно? – переспросила она. – Ты серьезно? Какая уж тут безопасность…

Мы все перестали дышать.

Из коридора, откуда мы только что вышли, раздался визг.

Ночные ужасы нашли нас.

Мы с Пьером ухватились за огромное кресло. Флитвуд извлек ключи из набедренного кармана. Я не знал, что делает Анита, и у меня не было времени проверить, потому что Пьер, согнув колени, раскачивал тяжелое кресло туда-сюда. Я последовал его примеру, и, отведя кресло назад настолько, насколько это было возможно, мы направили его к стеклянной двери. Я был уверен, что кресло просто отскочит от стекла, ведь, скорее всего, оно укрепленное.

Но стекло разбилось вдребезги. Несколько мгновений мы просто смотрели в пустоту, не в силах поверить, что у нас получилось.

Затем Анита пропустила Флитвуда вперед, а Пьер нетерпеливо встал впереди меня, не сводя глаз с двери позади нас.

С той, из-за которой доносились бешеные крики тварей.

– Живо залезай, черт возьми, – сказал Пьер. – Раз уж мне придется тащить на себе твою задницу, то лучше покончить с этим поскорее.

Я забрался на него.

– Хорошо. Но как перейдем через стекло, ты меня отпустишь.

Пьер покрепче схватил мои ноги.

Пока он неловко перешагивал через большое кресло, мне пришло в голову, что меня никто не катал на спине с самого детства. Моя мама мало того что была слишком низкой, так у нее еще и постоянно болела спина (потому она и пристрастилась к рецептурным препаратам). А отец… Ну, можете себе представить, сколько времени мог проводить с сыном один из самых известных серийных убийц в истории Америки.

Из коридора донесся крик Ночного ужаса. Моя кожа покрылась мурашками, но Пьер не колебался. Двигаясь с легкостью, которой я всегда восхищался, он обогнул кресло и осколки стекла, усеявшие тротуар, и сумел вывести нас на лужайку.

– Все, хватит, – сказал Пьер, отпустив меня. – Для тощего ребенка ты весишь очень уж много.

– Может, ты просто стареешь, – парировал я, когда мы начали бежать рядом.

– Это ты кого старым назвал?! – возмутился он, и мы оба ухмыльнулись.

Однако ситуация стала в разы серьезнее, когда что-то пронеслось за углом здания и устремилось к нам.

– Пригнись! – крикнул Пьер, обхватив меня за плечи и потащив на траву. Через долю секунды