Летящие в ночи - Джонатан Джэнз
Они начнут за мной охотиться. И обязательно найдут меня.
Да, сейчас я обрел свободу, но ненадолго. Я ничего не знал о жизни беглеца и не собирался впутывать в это Пьера. Не хотел портить ему жизнь еще больше.
В памяти всплыло лицо. Доброе, обрамленное вьющимися седыми волосами. То самое, что улыбалось мне, когда почти никто не улыбался.
– Повариха, – сказал я. Пьер оглянулся на меня.
– Повариха, – повторил я. – Пожилая. Короткие седые волосы, всегда милая…
– Роза. Ее звали Роза.
У меня перехватило дыхание, но на этот раз это не было связано с физической нагрузкой. Мое зрение затуманилось.
– Ее тоже убили, – сказал Пьер. Это был не вопрос.
– Она спасла мне жизнь, – совсем тихо прошептал я.
Пьер ничего не сказал, но я знал: он понимает, что я чувствую. Не выдержав его сочувственного взгляда, я уставился в черную летнюю ночь.
Мне следовало бы беспокоиться о Ночных ужасах, проносящихся в небе.
Но я мог думать только о погибших людях. О Немо Педерсоне. Розе, пожилой поварихе. Гарри. И больше всего – об офицере Баркере.
Хорошо, что я сел на заднее сиденье. Так никто не увидел, как по моим щекам текут слезы.
Часть третья. Ферма
Глава 9. Хоппер, Дезире и убийца
Я никогда не был на ферме альпак, так что понятия не имел, как она может выглядеть. Если я что и мог представить, так это унылое местечко с разбросанными по лужайке автомобилями и сорняками, пронизывающими участок, как злокачественные опухоли. Возможно, это объяснялось моим недоброжелательным отношением к Дэйву Майерсу, ленивому мужу Аниты. Конечно, я с ним никогда не встречался, но доверял Пьеру, описывающему Дэйва как бездельника. И не видел никаких причин не доверять его оценке.
Но я не учел, что хозяйством заведует и Анита – такая же трудолюбивая, как и ее дядя, и настолько же упрямая. Она никогда бы не позволила своему дому прийти в упадок.
Конечно, в кромешной тьме мне не особенно удалось осмотреть окрестности: мы въехали в долину примерно в десять вечера. Фары осветили короткий мост с перилами, пролегавший через довольно узкий ручей, текущий вдоль владений Майерсов. Впереди возвышался двухэтажный фермерский дом, обшитый белым сайдингом с черными ставнями, а за ним – старый, но крепкий на вид красный амбар. В задней части участка, где земля начинала постепенно подниматься по долине, росло множество деревьев. Я не мог сказать точно – фары больше освещали неровную дорожку, чем что-либо еще, – но предполагал, что там растут дубы и клены.
Анита припарковалась на гравийной дорожке и выключила фары.
– Ну что, разбудим короля этого поместья? – саркастически предложил Пьер.
Анита закатила глаза.
– Только не начинай.
Пьер бросил взгляд на меня, но не стал ничего говорить.
Анита вынула ключ из замка зажигания.
– Уилл, мы разместим тебя в подвале. Там есть футон. А дяде Пьеру достанется гостевая спальня.
– В подвале куревом попахивает, – внезапно заявил Пьер.
Я перевел взгляд на Аниту.
– Вы что, там курите?
– Нет конечно.
– А пахнет так, словно вполне себе курите. – Пьер пожал плечами.
Анита раздраженно воззрилась на него.
– Дэйв там варит пиво, ты и сам прекрасно это знаешь.
Пьер выглянул в пассажирское окно.
– Ага, а где пиво, там и…
– Прекрати уже свои попытки настроить Уилла против моего мужа. – Она похлопала дядю по плечу.
– Да зачем мне его настраивать. Как только он встретит этого неудачника, то сразу поймет, почему тот мне не нравится.
– Да почему ты так несправедлив к Дэйву?!
– Он тоже к тебе несправедлив, раз заставляет после тяжелого рабочего дня ухаживать за двадцатью животными…
– Их пятнадцать.
– …а сам в это время сидит, играет в приставку и варит это вонючее пиво.
– Он ухаживает за животными, пока меня нет!
– Ага, а по ночам ты к ним ходишь ради развлечения.
– У Дэйва мигрени. Ты же знаешь. К ночи он еле-еле может открыть глаза от боли.
– Вот бедняга.
Анита была в шаге от того, чтобы расплакаться.
– Он хороший человек, дядя Пьер.
– Был им, ты хотела сказать. И давно уже стал пиявкой, выкачивающей деньги из системы, пока его жена вкалывает до изнеможения.
Анита выскочила из машины так быстро, что Пьер едва успел закончить фразу. Мы в неловком молчании смотрели ей вслед. Она обогнула дом и направилась к сараю.
– Хочет покормить альпак, – пробормотал Пьер, качая головой. – На улице кромешная тьма, а ей все еще приходится работать.
– А что случилось с ее мужем? – спросил я.
– Поздновато для таких разговоров. Тебе нужно поспать.
– Ты сейчас серьезно?
Пьер повернулся на сиденье и хмуро посмотрел на меня.
– Что тут непонятного?
– Прямо как в кино. Персонажи переживают что-то ужасное… и, как только они оказываются в безопасности, один из них предлагает: «Давайте немного поспим». И спустя минуту все уже спят как младенцы.
Я посмотрел на него.
– Вот ты устал?
– Речь не обо мне.
– Ты прав. Но я наконец-то выбрался из клетки. Сон – последнее, о чем я думаю.
Пьер отмахнулся от меня.
– Ладно. Делай что хочешь.
Он открыл дверь, вылез из машины и направился к дому.
Я тоже вышел и вдохнул ночной воздух. Мне не нравилось спорить с Пьером, но тот факт, что я оказался на свободе – пусть даже временно, – перекрывал все неприятные последствия нашего разговора.
Медленно повернувшись на триста шестьдесят градусов и осмотрев территорию, я направился к сараю, хоть и понимал, что захочу спать еще нескоро. Я и в лучшие времена страдал бессонницей, а после того, как стал свидетелем жестоких убийств знакомых мне людей, мог много ночей подряд лежать без сна.
По дороге к сараю я услышал настойчивый стук дятла и почувствовал терпкий запах крупных животных. Под дверью амбара висел мандариновый ароматизатор. Я раздвинул ее и вошел внутрь.
И тут же пожалел об этом.
Не из-за самого сарая. На самом деле запах сена вызвал у меня целую волну приятных ассоциаций. В четвертом классе у меня был друг по имени Стив Готтшалк. У его предков была ферма, только не с альпаками, а с коровами. Нам с Крисом и Барли там очень нравилось. Мы постоянно проводили там время, пока отец Стива не получил работу в банке в соседнем округе и они не продали ферму. Я стоял возле загонов для животных и сеновала и неосознанно вспоминал игры, в которые мы играли в сарае Стива (в основном они
