Летящие в ночи - Джонатан Джэнз

Но в сарае находилась Анита. Она прислонилась к опорному столбу, уткнувшись лбом в руку, и почти беззвучно рыдала. Мне очень хотелось просто уйти, закрыв за собой дверь. Но какой-то импульс заставил меня подойти к ней и спросить, все ли в порядке. Вопрос идиотский, конечно, но ведь так обычно говорят, когда хотят утешить, но не могут подобрать слов? По крайней мере, я не стал высмеивать ее мужа, как это сделал Пьер.

Она вытерла нос рукавом и продолжила высыпать еду из пятигаллонного ведра в корыто.

– Лестница в подвал в главном зале. Шкаф, где лежат подушки и одеяла, там же.

– Да я не устал.

– Гарри еще и тридцати не исполнилось. Месяц не дожил.

Я прикусил губу.

– Ты была ему очень дорога.

Анита вытерла слезы.

– У нас с ним ничего не было.

– Да я и не предполагал, что…

– Он ко мне и не приставал… Всегда был таким… добрым… Я не могу поверить, что его больше…

Она замолчала, снова разрыдавшись.

– Мне очень жаль, что он погиб.

Анита ничего не ответила, отправившись кормить следующее животное.

Я не отставал от нее и бросил взгляд на альпаку, которую она только что покормила. В верхнюю планку загона была вбита табличка длиной около двадцати сантиметров и высотой около пятнадцати. На ней большими буквами было выведено: «ФРОДО».

Я провел по табличке пальцем.

– Это медь?

– Бронза, – сказала она. – Пьер сделал их на заказ.

– Должно быть, они стоили кучу денег.

– Ага. Он может быть милым человеком, когда не ведет себя как мудак.

Я попытался взглянуть на альпаку Фродо, но животное опустило голову глубоко в кормушку. В тихом сарае раздавались только звуки жевания.

Анита насыпала корм в следующее корыто. Я прочитал имя на второй бронзовой табличке: «МАЛОРИ».

Как и Фродо, Малори была слишком увлечена едой, чтобы заметить меня.

Когда Анита дошла до третьего загона, я подошел ближе, надеясь подбодрить ее. Проблема была в том, что я понятия не имел, как это сделать. Я мог бы рассказать ей анекдот, но ни одного не знал. Точнее, слышал парочку от Криса, но предполагал, что эта красивая женщина, горюющая по погибшему другу, не оценит шутки про пенис. Чтобы на что-то переключиться, я протянул руку между планками и погладил макушку альпаки.

– Не советую ее трогать, – предостерегла Анита.

Я замер. Это огромное (по меркам альпак) животное смотрело на мою руку с какими-то непонятыми для меня эмоциями. Наверное, я еще не провел достаточно времени с альпаками, чтобы правильно понять их настроение, но гигантское животное цвета снега явно не было радо моему вниманию.

– Хоппер – это лама, – объяснила Анита. – Он не любит людей. А если притронешься к его еде, то пальцев у тебя вскоре уже не будет.

Я отдернул руку. Хоппер продолжил хрустеть кормом.

Анита снова посмотрела на меня, на этот раз уже куда более мягким взглядом.

– Хочешь покормить Дезире?

– Кого?

Анита подошла к соседнему загону.

– Это моя вторая лама. Я очень ее люблю.

Альпака громко заблеяла через проход в сарай. Анита тут же ее окликнула.

– Прости, Пеннивайз, – сказала она. – Тебя я люблю не меньше, дорогой.

Я усмехнулся.

– Это ты дала им имена или твой муж?

Она хмыкнула.

– Дэйв считает, что давать им имена глупо. По крайней мере, сейчас. Когда мы только познакомились…

– Что с ним случилось?

Она поджала губы и издала звук поцелуя. Из темноты вышло самых внушительных размеров животное, которое я видел, с мускулистой шеей и грудью. Коричневый мех Дезире был испещрен черными и белыми пятнами. Хотя Анита уже наполнила кормушку, лама, не обратив никакого внимания на еду, высунула свою мохнатую морду над ограждением и с надеждой посмотрела на Аниту.

– Вот моя девочка, – сказала Анита и внезапно прижалась лбом ко лбу ламы. Впервые за этот вечер она улыбнулась. – Дезире, познакомься с Уиллом Берджессом.

Гигантская лама повернулась и, чего я никак не ожидал, улыбнулась мне, обнажив зубы и сдвинув нижнюю челюсть влево, будто хотела меня повеселить.

Смеясь, я протянул руку, но замер в нескольких сантиметрах от ее пушистой головы.

– Она-то меня не укусит?

– Может лизнуть твою руку. Но не больше. Она ни разу не кусалась. У нее слишком хорошие манеры.

Будто бы в опровержение этого заявления, Дезире громко пукнула.

Мы оба рассмеялись. Не знаю почему, но меня удивило, что лама может пукать.

Анита почесала ламе шею.

– Ну вот, я только тебя разрекламировала, а ты…

Дезире снова сверкнула зубастой ухмылкой и наклонила голову ко мне. Я ничего не знал об обращении с ламами, поэтому, опираясь на свой опыт взаимодействия с собаками, почесал ее за ухом.

– Ты ей нравишься.

– Да конечно, я любой девчонке могу понравиться.

Анита закатила глаза.

– Шутки у тебя дурацкие.

Слева от нас заблеяла альпака.

– Не торопись ты, Рапунцель. Еды хватит на всех.

Я постарался сохранить непринужденность в голосе.

– На многих фермах есть вездеходы и мотоциклы…

– Я знаю, о чем ты думаешь, и можешь забыть об этом.

– Что? – Я попытался сделать вид, что не понимаю, о чем она. Но Анита видела меня насквозь.

– Риггс выяснит, кто выжил, а кто умер сегодня ночью. – Анита высыпала оставшийся в ведре корм, и черная альпака – РАПУНЦЕЛЬ, если верить табличке, – принялась его поглощать. Двигаясь к входу в сарай, Анита продолжила свою мысль. – Его люди оцепят «Санни Вудс» и начнут скрывать информацию, как это было в случае с Мирной Долиной.

Мне стало интересно: сколько людей погибло сегодня ночью? Возможно, даже больше, чем в национальном парке. Я допускал, что в «Санни Вудс» могли остаться выжившие, но жертв было явно больше.

Мне не давал покоя один вопрос.

Почему никто не пришел на помощь?

Конечно, «Санни Вудс» находился в глуши, но ведь там должны были быть телефоны, не так ли? И почти у каждого взрослого, работавшего там, наверняка имелся при себе мобильник.

И все же, проезжая по извилистой проселочной дороге, мы не заметили ни одной приближающейся машины. Как такое возможно?

– Последнее, что нам нужно, – вернула меня в реальность Анита, – это попасться кому-то на глаза. Тот дом, где живет твоя сестра…

– Что с ним? – спросил я, с трудом выговорив даже этот простой вопрос.

– Туда они заглянут в первую очередь. Они обязательно проследят и за твоими друзьями.

– Не говори про них, – пробормотал я. – Как далеко отсюда до Уэстфоллов?

– Как минимум километров пятнадцать.

Пятнадцать километров. Это не казалось таким уж