Сироты Страны Чудес - Грег Ф. Гифьюн

— Вы знаете, как с ним связаться?

— Нет.

— Вот почему его убили? Лонни знал слишком много?

— Мы все знали слишком много. Им всё равно. Это страшные истории в темноте. Вы понимаете? Что я реально знаю? Что вы? Что знал Лонни? Можете говорить сколько угодно — всё равно никто вам не поверит. — Новая волна слёз хлынула по щекам. — Я не могу вспомнить даже то, что делаю большинство дней, не то что то, что они с нами сделали там. Всё, что у меня есть, — сны. Они привели Лонни к правде, но я... не могу... не могу вспомнить... Я просто сплю, Уокер. Безумные, ужасные сны, ползающие у меня в голове, как змеи, которые не могут найти выхода.

— Тогда почему они убили его? — спросил Джоэл.

В сгущающейся темноте смуглое лицо Пита Фернандеса становилось всё труднее различимым. — Они с ним покончили.

Ответ ударил Джоэла как кулаком в солнечное сплетение.

— Они покончили со всеми нами. Мы не были для них даже людьми — просто подопытные крысы, расходный материал, ничто. Большинство других в нашей группе, наверное, тоже уже мертвы.

— Тогда почему вы ещё живы?

— Ненадолго, — ответил он ровно. — Если Лонни был прав — если мои сны реальны, — они отправили нас туда, куда никто не должен попадать. Но как бы глубоко они ни залезли к нам в головы, они знали, что могут нас вернуть. Может, не такими же, может, покалеченными, — но вернуть. — Он уставился в поле, как будто снова что-то заметил. — Чего они не учли — это то, что кое-что вернулось вместе с нами.

— У Лонни была тетрадь с числами, написанными в ней снова и снова, — сказал Джоэл. — Это было как-то связано с коротковолновыми радиостанциями и...

— Да, — сказал тот, кивая часто. — Числа, они... прокручиваются у меня в голове постоянно, они... никогда не останавливаются, я... пытаюсь их игнорировать, как и сны, но они всегда там, Уокер, всегда. Прямо сейчас я вижу их в голове, падающими рядами, как...

— Дождь?

— Да. И звуки тоже: я слышу их, когда тихо, когда пытаюсь спать, но... я не могу вспомнить, что именно они значат. Я знаю, что они пытаются мне что-то сказать, но... не знаю, что это, я... не могу вспомнить, Уокер. Но я не только вижу их в голове и в снах. Я слышу их — числа и звуки. Они говорят со мной.

— Кто, Пит? Кто говорит с тобой?

— «Числовые станции», — произнёс он, оборачиваясь к дороге. — Я видел их во сне. В голове крутились эти слова. Числовые станции. Я думал, они нереальны. Но они есть.

— Что это такое? Не понимаю.

— Анонимные коротковолновые радиостанции. Никто точно не знает, где они находятся и каково их назначение, — но они ведут трансляции из точек по всему миру. Поищите их и убедитесь сами. Я нашёл в Сети примеры их трансляций, и как только услышал — понял: именно это и было, потому что я их слышал раньше. В точности то же, что слышал в снах. — Он покосился в темноту, смотрел на дорогу. — Они используют их. Они используют их прямо сейчас — ведут трансляции. Просто никто не слушает. Ни вы, ни я, никто. — Фернандес резко повернулся и посмотрел на него с таким страхом и паникой в тёмных глазах, что казалось, он готов пуститься бежать в любую секунду. — Но это не значит, что не слышишь: просто не осознаёшь этого.

— Что они транслируют?

— Голоса — но я... не думаю, что это человеческие голоса. Они звучат искусственно.

— И что говорят эти искусственные голоса? — спросил Джоэл.

— Они зачитывают числовые последовательности, иногда детские стишки. В других случаях проигрывают фрагменты песен или сигналы, похожие на электронные пищалки или морзянку. — Он поднёс дрожащую руку к голове, провёл по волосам и навязчиво почесал кожу. — Это до чёртиков жутко.

— В чём смысл?

— Некоторые думают, это шпионские дела. Нет. — Фернандес взглянул в поле, как будто снова что-то там заметил. — Они там, — пробормотал он. — В темноте.

— Пит, посмотри на меня, — сказал Джоэл. — Я тебе верю. Правда, хорошо? Но мне нужно спросить. Помимо этих числовых станций, которые могут иметь вполне разумное объяснение, и клейма на твоём теле, которое могло появиться любым числом способов, — можешь ли ты что-нибудь доказать из того, что сказал мне сегодня?

— Всё, что у меня есть, — мои кошмары, — ответил он. — Но если они неправда, то я — сумасшедший лжец. Как и Лонни. И как вы.

— Я?

— Вы.

— Почему они это делают?

— Как вы думаете, я не хотел бы знать? Я не просил об этом, я... не заслужил этого. Они не имели права делать с нами такие вещи, настолько гадить в наши головы, как они сделали.