Сироты Страны Чудес - Грег Ф. Гифьюн

— Обычные дела — не буду тебя утомлять.

— Прошу.

— Правда?

— До последней детали. Лишь бы слышать твой голос.

— Скучаешь?

— Невыносимо.

— Тогда приезжай домой.

— Скоро.

Ни один из них несколько секунд не говорил. Просто слышать дыхание друг друга было почему-то утешением.

— Тейлор, — наконец произнёс Джоэл, — может, несколько дней не будет весточки от меня.

— Почему?

— Буду работать допоздна и, может, не смогу звонить каждый вечер. Так что если не объявлюсь — не паникуй; всё в порядке. Выйду на связь, как только смогу, хорошо?

Снова тишина, а потом: — Мне это совсем не нравится, Джоэл. Совсем.

— Мне самому не очень.

— Знаю, что ты пытаешься делать то, что считаешь правильным, — сказала Тейлор. — Но тебе не обязательно спасать мир. Это не твоя ответственность.

— Если мы сами себя и друг друга не спасаем — кто же это сделает?

— Это попытка позднего романтического поэтического экспромта?

Он представил её улыбку. — Ну, почему нет? Хоть и жалкий.

— Лучше твоих обычных «Роз», наверное.

— Ирландец из Нантакета?

— Встречалась с ним. Был склонен преувеличивать — поверь мне.

Джоэл тихо засмеялся и прижался к телефону, желая, чтобы это была Тейлор. Всё зло в мире казалось куда менее страшным — разоблачённым, как трус, которым и было, в свете их любви. — Иди ложись, выспись, — сказал он. — Свяжусь, как смогу.

— Будь осторожен, Джоэл. Пожалуйста, родной. Обещай мне.

— Обещаю, — сказал он. — И люблю тебя.

— И я тебя.

После того как они попрощались, Джоэл больше всего хотел провалиться в сон — но был абсолютно бодр, и мысли снова понеслись вскачь.

Магия реальна, вы знаете?

— Да, — тихо произнёс он. — Как ни странно — да.

Он лежал и думал, голова была занята событиями вечера и всем, что рассказал ему Пит Фернандес. Всё это происходит на самом деле? Именно поэтому был убит Лонни? И тот поддерживал связь с Трентом? Как такое случилось и что, чёрт возьми, Трент мог знать обо всём этом? Когда он в последний раз знал Трента, тот был злым панком, бунтарём и антисистемным человеком, да, — но никак не экспертом по контролю разума и секретным правительственным программам. С другой стороны, всё меняется. Люди меняются. Ничто и никто не остаётся прежним. И с тех пор как он видел Трента, прошло очень много времени, — так что это вполне вероятно.

Годами до этого Джоэл наталкивался на несколько оккультных групп, которые утверждали, что используют техники промывания мозгов в своих ритуалах и практиках для контроля над участниками и влияния на них определёнными способами. Никогда не было ясно, работало ли что-нибудь из этого или было ли вообще реальным, — но те, с кем он говорил об этом, клялись, что это весьма эффективно и применяется регулярно. Однако сомнительные оккультные группы были далеко не единственными, кто якобы занимался подобным. Хотя он не исследовал это напрямую — скорее наталкивался на это в ходе расследования жёсткой сатанинской деятельности годами раньше, — правительство, военно-промышленный комплекс, а также шпионские и разведывательные группы имели долгую историю слабых связей с оккультом и различными оккультистами и оккультными организациями. Даже самый поверхностный поиск мог дать примеры этого — если потрудиться поискать. Также не вызывало сомнений, что в прошлом правительство проводило чудовищные эксперименты над ничего не подозревавшими людьми, а порой и над обществом в целом. Они это признали, и обширный массив верифицируемой информации был доступен в Сети и в других источниках — снова же, если потрудиться поискать. Настоящими вопросами были: существуют ли эти связи до сих пор, продолжаются ли программы по сей день — как предполагал Фернандес?

Несколько минут спустя Джоэл уже гуглил МКУЛЬТРА и эксперименты по контролю разума. Вернувшаяся информация была поразительной и охватывала широкий круг жертв, в том числе психически больных и даже детей.

Позже, в состоянии полной перегрузки, Джоэл закрыл всё и изо всех сил убеждал себя, что когда-нибудь в жизни снова сможет спать. Он чувствовал себя Нероном, бренчащим на скрипке, пока мир вокруг него горит. Всё это было таким давящим — и странно знакомым, как и в те годы назад. И так же, как когда он был ребёнком и та странная чёрная машина — во сне это было или наяву — навсегда изменила его и его друзей, это было ещё шире, глубже и страшнее, — потому что казалось буквально бесконечным. Чем дальше он смотрел, тем больше всё это было укоренено не только в его прошлом и снах, но и во вполне реальной, земной властной элите. Если многочисленные теории заговора вокруг правительственных программ по контролю разума были хотя бы частично правдой, — скорее всего, никто и ничто не могло когда-либо обратить или остановить сделанное, а тем более то, что, возможно, происходило до сих