Летящие в ночи - Джонатан Джэнз
«Просто он надеется, что ты сам начнешь драку, – с насмешкой пояснил мой внутренний голос. – Знает ведь, что из хватки Джетта ты легко вырвешься, а потом они с Эмилио на тебе живого места не оставят, делая вид, что защищают своего дорогого друга».
Я пытался не поддаваться на эту провокацию, но… Это было. Так. Чертовски. Тяжело. Хоть в прошлый раз, сражаясь с командой Тайлера, я отделался синяками под ребрами и глубокой раной под глазом, на которую даже пришлось накладывать швы, мне все лучше удавалось им противостоять.
Мне кажется, Тайлер и сам почувствовал мой прогресс, и это его пугало. И чем сильнее он боялся, тем сильнее ему хотелось доказать себе, что он не трус. Вот он и пошел на меня, прихватив еще двух дружков, в надежде повысить свою самооценку.
Все эти мысли пронеслись у меня в голове за считаные секунды. Я кивнул в сторону Джетта, чьи пальцы так и оставались у меня на плече.
– Спасибо за предложение, но от массажа я, пожалуй, откажусь.
Эмилио усмехнулся.
– Как твоя челюсть?
Улыбка сползла с его лица. Я прекрасно помнил, как в прошлый раз, когда эти идиоты решили на меня напасть, Джетт так неуклюже размахнулся, что в итоге попал Эмилио прямо в лицо.
– Заткнись, – тут же ответил он.
– Слушай, Джетт, я не знаю, интересуешься ли ты боксом. Но я как-то видел на «Ютубе» нарезку самых эпичных нокаутов в истории, и, клянусь, тот твой удар отлично бы в ней смотрелся. Жаль, что никто его не заснял.
Джетт по неведомой мне причине воспринял это как комплимент.
– Честно говоря, я тебя не осуждаю. Если бы мои друзья так со мной обращались, я бы тоже в какой-то момент захотел им врезать.
Улыбка тут же исчезла с его лица. До него наконец дошло, к чему я веду. Ну, почти…
– Нормально они со мной обращаются.
– Да открой ты глаза, они тобой пользуются.
– Он наш друг, – с усмешкой отметил Тайлер.
Я приготовился к неизбежному панчлайну, но к острой боли по всему телу, которую я испытывал каждый раз, когда слышал подобные слова, нельзя было по-настоящему подготовиться.
– Строишь тут эксперта по человеческим взаимоотношениям. А твои-то друзья где? Ах да. Ты их всех перерезал.
Что бы там ни говорил Пьер, не ответить на эти бесчеловечные слова я просто не мог.
– Зато я никогда не напивался до такой степени, чтобы возомнить себя персонажем «Форсажа».
В столовой воцарилась тишина. Я не знал, что именно там натворил Тайлер, но, если верить ходившим по больнице слухам, в четырнадцать лет, пьяный вдрызг, он сбил какую-то пожилую женщину.
– Слушай сюда, ублюдок, – прорычал Эмилио. – Ты еще пожалеешь о своих словах. Хочешь, выйдем один на один. Посмотрим, как ты тогда запоешь.
Я еще сильнее сжал свой стул. С Эмилио я еще никогда не дрался. Мы участвовали в групповых потасовках, но народу там было слишком много, чтобы мы могли столкнуться напрямую. Конечно, в своих фантазиях я легко мог бы уложить Эмилио с одного удара. Но что-то подсказывало мне, что в реальности все произошло бы с точностью до наоборот.
Мне представился бы прекрасный шанс проверить свою теорию на практике, если бы все пошло по их плану. Мы бы с Эмилио действительно бы сцепились. А может, Тайлер бы атаковал первым. Но в итоге все кончилось, так и не начавшись.
Потому что возле моего стола появилась привлекательная молодая женщина в красном классическом костюме.
– Это ты Уилл Берджесс?
Я поднял на нее взгляд.
– Анита?
Она сжала конверт своими коротко постриженными ногтями: наверное, стригла их так, чтоб было удобнее ухаживать за альпаками.
– Следуй за мной.
Меня все еще окружали Тайлер с дружками, но даже они отступили, настолько строгим был ее взгляд. Эмилио ушел последним, буравя меня своим жутковатым взглядом.
Я встал, размял онемевшие ноги и поспешил за Анитой.
– Куда мы идем?
– Вниз.
– Вы шутите? Я смогу выйти из больничного крыла?
– Мы лишь спустимся на четвертый этаж.
Она сказала это с таким сожалением, словно эта информация должна была меня разочаровать, но нет, за время пребывания в больнице я научился радоваться даже мелочам. В том числе прогулке на этаж вниз.
Мы приближались к лифту, когда я внезапно почувствовал легкость во всем теле: начали действовать препараты. Каждый раз, когда врачи повышали дозу той хрени, которой меня пичкали, побочки были разными. Головокружение, ночные кошмары, холодный пот.
Но ничто не могло сравниться с тем, что случилось дальше. Анита вошла в лифт, в котором перегорела одна из лампочек, и встала в самый неосвещенный угол. Я последовал за ней, и, стоило мне взглянуть на ее лицо… я… мне стало плохо.
– Ты в порядке? – с беспокойством спросила она.
Я сел, прислонившись спиной к стене.
– Конечно.
Я соврал. Потому что на секунду мне показалось, что со мной в лифте едет моя мать. Моя покойная мать.
Пока мы спускались, на меня нахлынули воспоминания. А я не хотел сейчас думать о прошлом. Время было крайне неподходящее. Да и даже в подходящее я бы все равно не захотел: это было слишком больно.
Но образ мамы никак не выходил из головы. Как она стоит на нашей кухне, моет посуду, слегка морщась из-за боли в спине.
Бедная моя мама. Какие б у нее ни были недостатки, я все равно ее любил. И так по ней скучал.
Мои мысли стали куда более невыносимыми.
Тогда почему ты позволил ей умереть?
Я оперся рукой о стену лифта. Анита с беспокойством смотрела на меня, но я практически забыл о ее существовании.
Потому что мама больше не мыла посуду. Она лежала в цистерне в нашем подвале, и черная вода билась о ее подбородок.
Она утонула из-за тебя.
Я потряс головой.
– Что такое? – спросила Анита.
Ты мог бы ей помочь. Но тебе было плевать.
Лифт остановился. Дверь открылась, но Анита осталась внутри.
– Уилл?
Ты убил ее.
Я застонал.
Анита протянула мне руку, но я ее оттолкнул.
– Я в порядке.
Она долго на меня смотрела, а потом вышла из лифта.
Весь вспотевший, я последовал за ней. Мамино лицо все еще преследовало меня.
Мамино лицо внутри той цистерны.
Глава 2. Анита, Гарри и дурные предзнаменования
У лифта нас уже ждал
